Читаем Жанна д'Арк полностью

Мы располагаем некоторыми подробностями об ухудшении здоровья Жанны благодаря двум врачам, посетившим ее, а затем выступившим на процессе об отмене приговора. Так, Жан Тифэн, личный врач герцогини Бедфорд, который был заседателем на процессе, свидетельствует:

"Когда Жанна занемогла, судьи попросили меня навестить ее, а проводил меня к ней некий д'Этивэ. В присутствии этого д'Этивэ, метра Гийома де Ла Шамбра, доктора медицины, и некоторых других я пощупал у нее пульс, дабы узнать причину ее недомогания, и спросил, что с ней и что у нее болит. Она ответила, что епископ Бове прислал ей карпа, она съела кусочек и думает, что в этом причина ее болезни. Тогда д'Этивэ грубо прервал ее, сказав, что это ложь; он назвал Жанну распутницей, приговаривая: "Ты развратница, наелась селедки и другой дряни, от чего тебе стало плохо"; она отвечала, что это не так. Жанна и д'Этивэ осыпали друг друга множеством оскорбительных слов. Впоследствии, желая побольше узнать о болезни Жанны, я слышал от людей, находившихся там, что ее сильно рвало".

Инцидент с карпом, которого Жанна считает причиной своего недомогания, ставит перед историком некоторые вопросы. До сих пор не было случая, чтобы Жанна, чрезвычайно крепкого телосложения, когда-либо испытывала недомогания, несмотря на усталость, неудобства, изнурительные походные условия, а также тяготы заключения. Гнев д'Этивэ, вызванный словами Жанны, внушает подозрения. Возможно ли, чтобы у Кошона возникла мысль о подобном способе покончить с этим неприятным процессом?

Преднамеренное отравление или случайная интоксикация? Мы никогда этого не узнаем. Понятно, что этому человеку, вечно спешащему и считающему любое свое дело неотложным – добивается ли он выдачи пленницы или отправляется самолично собрать средства, обещанные Штатами Нормандии, – кажется, что процесс, в который он ввязался, зашел в тупик. И можно представить, что им овладел приступ нетерпения…

Но англичане думают по-другому. Об этом свидетельствует Гийом де Ла Шамбр, второй врач, вызванный осмотреть Жанну:

"Кардинал Англии и граф Варвик послали за мной по поводу ее болезни. Вместе с метром Гийомом Дежарденом, доктором медицины, и другими врачами я предстал пред ними. Граф Варвик сообщил нам, что, как ему сказали, Жанна больна и что он призвал нас, дабы мы позаботились о ней, потому что король не хочет ни за что на свете, чтобы она умерла естественной смертью. Действительно, король очень дорожил ею и дорого за нее заплатил, он хотел, чтобы она погибла только от руки правосудия и была сожжена; занявшись ее лечением, мы сделали так, что Жанна поправилась. Я навещал ее, и метр Гийом Дежарден и другие также. Мы прощупали ее правый бок и нашли, что ее лихорадит, посему и решили пустить ей кровь; мы рассказали об этом графу Варвику, он предупредил нас: "Кровь ей пускайте осторожно, ведь она хитра и может убить себя". Тем не менее кровь ей пустили, что сразу же облегчило ее страдания; как только она была таким образом исцелена, явился некто метр Жан д'Этивэ, он обменялся с Жанной оскорбительными словами, называя ее потаскухой и распутницей; Жанна была этим сильно разгневана, так что у нее вновь началась горячка, и она занемогла еще сильнее".

Кошон не мог не заметить, что раздаются многие противоречащие ему голоса. Конечно, Парижский университет, к которому обратились за консультацией 12 апреля, поддерживал его мнение и принимал статьи, составленные д'Этивэ. Большинство заседателей – епископ Лизьё Занон де Кастиглион, епископ Кутанса Филибер де Монжё, аббат из Фекампа Жиль де Дюремон и его капеллан Жан де Буег (все эти имена появляются в счетных книгах короля Англии) – также безоговорочно одобряли положения статей. Но другого мнения придерживались аббаты Жюмьежа и Кормея Никола Ле Ру и Гийом Боннель, поначалу обратившиеся с письменной просьбой о перенесении процесса в Парижский университет, затем настаивающие на том, чтобы Жанне лучше разъяснили вопросы и прочитали статьи по-французски, четко объясняя ей, какой опасности она подвергается. Кроме того, одиннадцать адвокатов церковного руанского суда также высказали некоторые замечания, а трое из них – Пьер Минье, Жан Пигаш и Ришар дю Груше – выразили протест по поводу того, что откровенные ответы Жанны могут быть злонамеренно искажены судом. А еще один участник процесса, Рауль Ле Соваж, посчитал, что процесс должен быть передан в ведение папы.

Очевидно, в Руане еще не знали ни о смерти папы Мартина V, последовавшей 20 февраля сего, 1431 года, ни о вступлении на папский престол 3 марта Евгения IV, которому на протяжении стольких лет придется сталкиваться с сопротивлением отцов Базельского собора, среди которых находится большая часть заседателей на процессе Жанны д'Арк во главе с Тома де Курселем.