Бедфорд добился того, что пэры Франции, благосклонно расположенные к его королю, присутствовали при миропомазании, а епископ участвовал в торжественном пиршестве, последовавшем за мессой и церемонией:

"И рядом с членами палаты парламента за этим столом сидел вышеназванный кардинал Винчестерский, а метр Пьер Кошон, епископ Бове, и метр Жан де Майи, епископ Нуайона, как пэры Франции шли следующими"

Поскольку Кошон был епископом Лизьё, он получил в Руане особняк Сен-Канд, называемый особняком Лизьё, что пришлось не по вкусу руанскому духовенству. Тем не менее Кошон продолжал выполнять обязанности посланника Генриха VI и в 1433 году направился в Кале во время переговоров об освобождении герцога Орлеанского, а затем в 1435 году – на Собор в Базель. Там он попал в хорошую компанию, так как встретил Тома де Курселя, Жана Бопера, Никола Луазелёра, бывших заседателей и его пособников в процессе над Жанной. После смерти Бедфорда, последовавшей вскоре за кончиной архиепископа Руанского, Луи Люксембургский назначен архиепископом в столицу Нормандии, где ему усердно помогал судья Жанны. Мы находим обоих пройдох в Париже, когда город захвачен войсками Карла VII; они вынуждены бежать, один в Англию, другой в Руан.

Кошон умер в Руане 18 декабря 1442 года, еще до полного краха англичан во Франции. Его уже не было в живых во время оправдательного процесса над Жанной, но семейству Кошона пришлось отвечать за его действия: его правнучатые племянники, когда они добивались наследства, не пожелали вступать в тяжбы и написали судьям оправдательного процесса через поверенного Жана де Гувиса, пытаясь переложить всю ответственность за содеянное на врагов Франции:

"Мы слышали, что Жанна Дева, несмотря на то, что вела жизнь христианскую, чистую и безгрешную, стала жертвой ненависти англичан, не простивших ей своего поражения и того, что она хорошо служила королю Франции".

"Наследники хотят спокойно жить и дальше в большом доме на улице ла Кеин. Процесс их никоим образом не касается", – считают они. "Не касается", поскольку они… "были совсем маленькими или же еще не родились".

А главное, семейство не хотело неприятностей с новыми властями и решительно отмежевывалось от Кошона.

XV. Робер де Флок

Он подписывался Флоке, называл себя Робине, звали его Робер де Флок; был он одним из самых известных мародеров. "Мародерами" их называли потому, что "всех людей, встречавшихся им на пути, как своих, так и чужих, они раздевали полностью, до сорочки". Бессердечные бандиты превратили 1435-1444 годы в один из самых мрачных периодов нашей истории. Шайки мародеров состояли из самых разных людей: потомки знатных семей Франции, такие, как Шабан; мелкопоместные дворяне, лишенные фьефов, подобно Роберу де Флоку; крестьяне, которых толкнула на этот путь нищета. Монахи-расстриги и девицы легкого поведения дополняли эту компанию. Мародеры грабили, насиловали, убивали и занимались вымогательством в Эно, Турене, Оксуа и Шампани. Они занимались тем, что сегодня мы назвали бы "рэкетом", вымогая у деревни, города или же частного лица определенные суммы, во избежание полного грабежа; если деньги поступали недостаточно быстро, они "взимали" необходимые суммы силой.

Но Робер де Флок, как и его сотоварищи Ла Гир, Шабан и Ксентрай, остался верен Карлу VII. "Грабить, вымогать деньги казалось им не так уж предосудительно, поскольку полученные средства давали им возможность быть в постоянной боевой готовности и в распоряжении короля".

Нам мало что известно о первых годах деятельности Робера де Флока. Был ли он в Орлеане? Участвовал ли он в Луарской кампании вместе с Жанной? Находился ли он в Компьене? Вопросы остаются без ответа. Впервые его имя возникает в 1432 году в Бовази: он взял выкуп с бургундского поэта, которому грозила казнь по приказу Карла VII. Чтобы довести дело до конца и получить выкуп в 1 000 салю золотом, с ним заодно были и Ла Гир с Потоном де Ксентраем.

Затем в 1437 году он появляется в Танкарвиле, где сражается против англичан, впрочем, он вел войну против оккупантов всю свою жизнь. Но чтобы получить средства к существованию, де Флок вынужден заняться разбоем на землях герцога Бургундского, которому это не по вкусу. Герцог жалуется Карлу VII на то, что обязательства, принятые в Аррасе, не выполняются. Ответ короля не заставил себя ждать: Карл выразил свое неодобрение капитанам в письме, призывавшем их прекратить грабежи; при этом он назвал своих капитанов поименно: Потон де Ксентрай, Готье де Брюссак, бастард Бурбон, Антуан де Шабан, Робер де Флок и др.