Читаем Жандарм полностью

Угу, я пойду на… и вы вместе со мной, и страну прихватим. Не понимают, что, спустив все на тормозах, они только усугубляют ситуацию. Я сделал все, что мог. Кто сможет большее – пусть попробует сам.

Плюнув, направился узнать, как все было. У замотанного Белого я узнал подробности. Барон поздним вечером совершал моцион, когда к нему со спины подошел неизвестный и ударил кинжалом в поясницу. Гейкинг попытался задержать нападавшего, но тот вырвался и бросился бежать. Стихийно возникшая погоня также не увенчалась успехом. Более того, был убит один из преследователей и ранен еще один.

– Знаешь, Сережа, я могу понять, когда они в нас стреляют. Раненый городовой, это понятно, но при чем тут крестьянин, который пытался помочь нам? А пацан? Он же ребенок! – Взгляд ротмистра был беспомощным. Он просто не представлял, как можно стрелять в детей.[74]

– А как ты думаешь? Они идейные, им плевать на отдельных людей. Главное, чтобы потом все были счастливы.

– Как это?

– А вот так. Понимаешь, самое страшное – многие из них в это верят. Неистово.

– Значит, нам придется их стрелять.

– Выходит, так.

* * *

А 29-го умер капитан Гейкинг, врачам его спасти не удалось. Через два дня нам представили нового адъютанта Киевского жандармского управления. Им стал поручик Судейкин Георгий Порфирьевич. Мне он показался излишне молод, всего двадцать восемь лет. А должность фактически начштаба управления требовала более опытного офицера.

– Сережа, я вас прошу ко мне зайти. – Фекленко по-стариковски остановил меня после представления нам нового начштаба.

Идти не хотелось, но просьбы старого лиса требовалось исполнять немедленно. Зайдя в кабинет, он занялся трубкой. Это меня насторожило, ротмистр очень редко курил.

– Не буду ходить вокруг да около. Я пригласил вас, Сережа, чтобы предостеречь. Вы у нас человек новый и в хитрых играх сущий младенец.

Я внимательно слушал Фекленко. Весь этот разговор неспроста.

– Пытаетесь найти второе дно? Увы, но его нет. Поручик Судейкин, без сомнения, гениален, но есть у него одна слабость.

– Власть.

– Да, власть. Он очень самолюбив и хитер плюс беспринципность и отличный нюх. Это страшное сочетание, если он окажется в верхах, то много вреда принесет.

– Вы предлагаете его ликвидировать?

– Нет, я просто предостерегаю вас. Просто не верьте ему.

– Спасибо.

– Не за что. Мне жаль, что вы мне не поверили.

* * *

Помянуть капитана мы собрались в Лукьяновке. На столе была немудреная закуска и горилка. Кроме меня, были Белый, Закель и Курт. На спиртное сильно не налегали.

– Вот ведь… – зло ухмыльнулся Закель. – Нас убивают, а эти господа рукоплещут убийце. Мол, еще один сатрап помер.

– А чего ты хотел? Мы опричники, а в Европе – душители свобод. Эх, куда катится Россия? – Белый разлил. – Давайте, господа, помянем.

– Курт, а это что? – Закель с интересом смотрел на гитару.

– Сергей Петрович повесил.

– Сергей, а сыграй что-нибудь, – попросил Белый.

Отказать не получится. Не тот момент. Да и настроение было паскудное. Взяв гитару, я на мгновение задумался. А потом…

– Хорошая песня. Прям про нас, – тихо сказал Закель.

Да, ребята, она про вас. И фильм тот тоже о вас. Тех, кто служил, а не прислуживал. Кто шел до конца.

* * *