– Этот человек, возможно, и не усопший вовсе. Вероятно, три дня назад совершил зверское убийство. И возможно, совершит еще. Так вы отказываетесь с нами сотрудничать? Будете беречь мертвых или спасать живых? На вашей совести будут бесконечные жертвы от рук человека, которому вы меняете цветы на могиле.

Она развернулась, и старший следователь подыграл ее трюку. Тогда как Лок уловки не понял и остался у плиты, растерянный и лишенный дара речи.

– Ладно, постойте, – остановил их старик. – Сейчас позову могильщиков. И через двадцать минут…

– Приятно иметь с вами дело, – резко развернулась и пожала ему руку Жаклин. – А мы пока проведаем нашего старого знакомого.

– Цветы можете оставить у плиты, – посоветовал старик. – Земля их не заденет. Красивые… Такие всем понравятся.

– Не сомневаюсь, – бросила Жаклин, направляясь к своему покойному родственнику.

Уве поспешил за ней и вложил букет белоснежных лилий ей в руку.

– Это не мое, – попыталась вернуть букет она, но мужчина покачал головой. – Это нечестно.

– Он хотел бы, чтобы ты их положила.

– И желательно купила. Думаешь, мертвые смотрят на живых только из глубины гробов. Это не очень духовные размышления, верно?

– Не зря же мы их посещаем время от времени, – улыбнулся мужчина, и Жаклин смирилась.

Лок остался наблюдать за рабочими. Посещать того, кого он не знал, казалось неловким не только ему.

Земля у плиты Нильса была усеяна цветами.

– Не мы одни его навещаем, – умиротворенно заметила девушка.

– Здравствуй, Отто. Как жизнь, друг?

Жаклин обернулась, втянув шею от удивления. Остальные двадцать минут они провели в тишине, погруженные в думы и общение со старым знакомым. Их размышления прервал крик Лока.

Первым отреагировал Уве. Жаклин задержалась еще на пару минут, чтобы коснуться плиты друга. В присутствии постороннего ее это смущало.

– Спи спокойно, папа, – сказала она одними губами, потерла покалывающий то ли от холода, то ли по иной причине нос и заложила руки в карманы.

К ее приходу гроб уже вынули на поверхность. Еще новый, но из очевидно дешевого материала. Неаккуратно сложенные доски раскрошились, ржавые гвозди вылетали от малейшего нажатия. Рабочие отступили, предоставляя дальнейшие действия следователям.

Жаклин приблизилась к ящику и постучала по заиндевевшему дубу. Раздался отзвук пустой скорлупы от грецкого ореха. Она приложилась к нему ухом и задержала дыхание, будто рассчитывала услышать биение сердца. Затем решительно выпрямилась и дернула за одну из досок. Любопытные рабочие, успевшие приблизиться вплотную, дрогнули от неожиданности. Уве предложил помощь, но девушка раздраженно отмахнулась и помогла себе ногой. Мощная подошва сапог прорывалась и застревала между досками. Один из рабочих этой сцены не выдержал и предпочел наблюдать из безопасного расстояния. Наконец нога ее полностью провалилась и ручка изнутри щелкнула. Она освободила ногу и пригнулась, убирая непослушные волосы за уши. Рабочие замерли, Уве подошел ближе и вынул пистолет на всякий случай.

Жаклин дернула крышку, и содержимое открылось окружающим во всем своем отвратительном великолепии. Восприимчивому Локу сделалось нехорошо, Уве опустил оружие, закрыв глаза, Жаклин потерла переносицу и тихо чертыхнулась. Гробница не пустовала. Хозяин ее, уже порядком разложившийся, мирно спал. Одежда сильно истлела и потрепалась, кожа проваливалась между костями в черепе.

– Его осматривали? – спросила Жаклин, перебирая пальцами рабочую форму механика.

– Нам это неизвестно, – ответил старик. – Кажется, его похоронили в том, что на нем было в последний момент.

Девушка запустила руку в карман оранжевой куртки, потускневшей от холода и грязи. Что-то зашуршало между ее пальцами. Она бросила гневный взгляд на рабочих и скорбный – на своих коллег.

– Мы здесь ни при чем, – оправдывались первые, в то время как она вынимала поблекший снимок паспортного образца.

– Кто бы сомневался. Это какая-то детская игра. Кажется, у нас это называется испорченным телефоном. Или переводом стрелок, – подняла фотографию над головой она и продемонстрировала Уве обратную сторону со словами «Это он меня убил».

Глава 3

Свет единственной лампы падал в центр стеклянного столика. Жаклин уважала только темноту и только в ней могла размышлять.

Она склонилась над фотографиями. На одной из них – Михаэль, на второй – светловолосый юноша с водянистыми глазами. Остальные выжидали вердикта экспертизы. Уве разделывал кровяную колбасу, Лок украшал искусственную елку на подоконнике. Виктор барабанил пальцами, раздражая окружающих обыкновенной нервозностью от переизбытка или недостатка кофеина. Он уже и сам не мог определить, чего не хватает его организму, поэтому злился вместе с остальными.

Наконец, в кабинете показалась энергичная Соня с документами на руках.

– Совпадение почерка чуть меньше, чем в прошлый раз, – сообщила она, прежде чем кто-то заглянет в бумаги.

– Но ведь мы не можем утверждать наверняка, – переворачивала страницы Жаклин. – Почерк – не отпечатки пальцев.