Читаем Зеркало воды полностью

– Задержалась с уборкой, – хмуро пояснила она вместо приветствия. – В синей кастрюле – острый томатный суп, в сотейнике – рагу с кроликом, на завтрак оладьи гречневые, кекс черничный. Два дня беру выходных. Чек под книжкой. Приду в четверг.

– Большое спасибо, госпожа Моретти, – откликнулась Летиция, чувствуя себя виноватой за то, что пройдётся по начищенному паркету в грязных туфлях, и с мокрого костюма натекут целые реки…

Дора засопела, уставившись на заляпанные «лодочки» – точно мысли читала.

– Пожелания? – так же неласково спросила она. – Рыба, птица? Овощи?

С рукавов капало, и на полу образовались уже маленькие лужицы. Взгляд домработницы потемнел. Летиция ужасно растерялась и не сразу даже поняла, что от неё требуют меню на следующую неделю.

– Надо устроить разгрузочный день, пусть будут овощи, – пролепетала она, прижимая к груди свёрток из книжного. – И нет-нет, госпожа Моретти, не утруждайтесь, ваши часы на сегодня закончились, я сама за собой притру и костюм в чистку отправлю.

Дора покусала нижнюю губу, покачала головой. Потом сурово сдвинула брови – наставила палец, как дуло револьвера.

– Идите и переоденьтесь в сухое, госпожа да Манча. Костюм положите в пакет. Ну?

Летиция пискнула жалко, как мышь, и просочилась в квартиру. Поскользнулась, едва не упала – домработница вовремя подставила руку и не позволила упасть – и почти панически забилась в спальню. Возилась вроде бы недолго и даже коленом стукнулась о тумбочку всего один раз, но когда вышла в мягкой флисовой пижаме и с собранными волосами, то Дора успела не только заново прибраться в прихожей, но и сварить какао.

– Грейтесь, – недовольно бросила домработница, натягивая своё по-вороньему чёрное пальто. – Не болейте.

Хлопнула дверь.

Полка для шляп с надрывным скрежетом покосилась и повисла на одном шурупе. Котелки, федоры и шейные платки разноцветной волной спланировали на паркет, натёртый до блеска. Летиция выдохнула, зябко обнимая себя руками.

«Завтра, – пообещала она себе. – Мастера я вызову завтра, а сегодня просто отдохну».

Шляпы и шарфики обрели временное пристанище на крышке сундука в холле. Отключённый мобильный телефон отправился в ящик стола – опыт показывал, что чем меньше средств связи остаётся поблизости, тем меньше вероятность, что к ночи заявится кто-нибудь с кучей претензий и проблем. Горячая ванна с пышной шапкой пены, пиала пряного супа, серия «Детективов Нового Вавилона» по кабельному – и Летиция почувствовала себя нормальным человеком.

– И почему у меня такое чувство, словно я о чём-то забыла, – пробормотала она, потягивая глинтвейн. Покосилась экран, где бравая миниатюрная блондинка в полицейской форме гонялась за звероподобным маньяком, потом на пустеющую кружку… – За орешками, что ли, ещё сходить?

На кухне свет не горел. И на фоне перемигивающихся городских огней отчётливо было видно большой, тёмный и совершенно посторонний предмет, примостившийся на подоконнике.

– Заказ! – ахнула Летиция. – Заказ из книжного, вот бес, совершенно вылетело из головы!

Под одним слоем упаковки, обычной бечевой и вощёной бумагой, прятался другой – обёртка, напоминающая нечто среднее между папирусом и тканью, желтоватая, старинная, опутанная шелковистым красным шнуром. Шнур приклеивали сургучные печати со сложным рисунком – иероглифы, скрещённые факелы, колючие лозы…

Сердце сжалось.

«Что-то не похоже на письменный прибор».

Одна из печатей почти раскрошилась. Это позволило распутать обёртку, не повреждая остальные; внутри обнаружился футляр из тиснёной кожи, примерно локоть на локоть величиной. В футляре покоилась книга, обтянутая нетканым материалом сродни замше тонкой выделки или хорошей синтетике. По обложке, между углами из чернёного металла, крест-накрест протянулись цепочки сложного плетения.

– Так и знала, – вздохнула Летиция. – Вместо перьевых ручек и состаренной бумаги мне подсунули какой-то антиквариат.

Немного поколебавшись, она всё-таки открыла фолиант и немного полистала его, но толком так ничего и не поняла. Записи велись в три столбца, теми же незнакомыми значками, которые не распознавал даже универсальный переводчик на планшете; некоторые страницы вообще пустовали, на других неведомый художник изобразил целые сцены – люди в странных одеждах, чудовища, травы и цветы. Особенно привлекала внимание одна иллюстрация – стилизованная лисья морда, окольцованная цепочкой неизвестных символов. Сама страница была толще других и казалась на ощупь шершавой, словно изнутри проступали тоненькие-тоненькие иголочки. Летиция зачарованно провела пальцами по странице, прикрыла глаза; чудилось, что микроскопические точки складываются в некий дополнительный, не видный простому человеку текст, нечто вроде шрифта для слепых, и…

– Ой!

Она отдёрнула руку от книги – безымянный палец кровоточил, причём не так, как бывает, когда порежешься о бумагу, а точно от наждачки. Прямо поперёк лисьей морды багровел мазок, выцветая с каждым мгновением.

Летиции стало жутко.