Читаем Зеркало Души полностью

— За талию, идиот… И меня еще называют блондинкой, — девушка вздохнула, — С коконом сложнее маневрировать, к тому же он может случайно распуститься, и ты полетишь уже самостоятельно, но вниз.

Акеми надоело уже препираться, а потому она притянула парня к себе и сама обняла его, после чего начала стремительно набирать высоту.

— Глаза закрой, а то если испортишь мне платье, начнешь сильно скучать по Флоре.

— Я вообще-то… не боюсь высоты… кажется… просто нервы… сдают за последние три дня, — ответил Рю почти спокойно, только делая странные паузы между словами и стараясь смотреть прямо перед собой.

— Мужайся, я нашла реку.

И вправду, не прошло и двух минут, как они приземлились у берега реки.

— Благодарю, Кобаяши-сенсей, — сказал студент, пытаясь изобразить некое подобие вежливой улыбки… получилось как-то немного нервно.

— Обращайся.

Проводив улетающую Акеми взглядом, Рю ещё раз подумал о странностях современных сигма-технологий, позволяющих людям даже летать напрямую, без технических средств. Он никогда не думал, что такое возможно… а значит, наука ушла очень далеко. Настолько далеко, что Рю стало не по себе.

Зеленоволосый подошёл к воде и оставил планшет на траве. Он устойчиво встал почти у самой кромки воды, с торжественно прямой спиной (впрочем, это положение было для него обычно) прикрыл глаза и начал дышать, то расширяя, то сжимая живот, прижав руки к бёдрам 'по швам'. Через какое-то время Рю медленно вывел руки в положение перед грудью и ударил себя двумя кулаками в живот на резком выдохе. Последовал новый медленный и глубокий вдох, 'надувающий' живот зеленоволосого.

— Йееееей! — разнеслось над водой. Рю начал тянуть звук с горла, после чего тот стал отражаться от диафрагмы, словно в животе тоже был источник этого протяжного и монотонного трансового звука. Снова вдохнув, Рю с закрытыми глазами начал заходить прямо в одежде в реку. Он медленно шёл вперёд, пока вода не подступила ему по плечи. Из-под век Рю потекли слабые и неуверенные слёзы. Слезы, которых никто не увидит, ведь их смоет вода. Если бы глаза Рю после того, как они открылись, увидел кто-либо, видевший его ранее, он бы их мог не узнать… или начать сомневаться, что видит того же странного ребёнка с неадекватно идеалистичным воспитанием 'доброго самурая'. Это были холодные пульсирующие отблесками неверного света, отражённого от бегущей воды, куски светло-зелёного льда, словно сама душа Рю застыла в отчаянной попытке совершить что-то невозможное для неё и противоестественное… но всё равно пыталась и рвалась сделать это.

Тем временем мир в восприятии Рю опять начинало слегка затягивать зелёным. На зеленоволосого набегал чистый речной поток воды, а дальше двигался страшный кровавый омут, разливающийся по реке… но никто, кроме самого Рю, не знал и не видел этого.

Рю стоял так достаточно долго. Наконец, он поднял руки к поверхности воды ладонями вверх и сполоснул лицо. После того, как ладони прошлись по лицу, Рю снова закрыл глаза и продолжил стоять в воде. Холод в теле начал отступать под напором тепла, распространяющегося из центра живота, мышцы которого осуществляли дыхание. Сейчас лицо Рю было спокойно и казалось, он действительно похож на задремавшего ребёнка. Наконец, открыв глаза, зеленоволосый снова был похож на самого себя, его глаза изучали мир вокруг с надеждой увидеть в нём отражение своих идей. Рю нырнул и выплыл ближе к берегу с двумя камешками в руках, на которых слегка зеленел тонкий покров речных водорослей. Он положил камни недалеко от планшета, скинул с себя шёлковую накидку и кимоно, которые остались сушиться на ветке дерева, а сам начал ходить вокруг, суша хакама прямо на себе (никогда не знаешь, на что или кого можно наткнуться у водоёмов рядом с этой Школой…). На каждом предплечье Рю можно было различить татуировку. Сделаны они были тёмно-зелёными чернилами и представляли собой какие-то японские фразы. Лёгкий ветерок приятно обдувал торс, очищая чувства юноши, как это делала недавно холодная вода реки. Зеленоволосый тряхнул головой, сметая со своих странных волос капельки воды, и почувствовал себя намного лучше. Впервые за последние три дня.

Одно из двух: либо Чезаре очень повезло, либо 'Хронос' наконец-то сработал так, как от него требовалось. По крайней мере, следуя по сигналу передатчика в телефоне Марии, он пришел как раз к окончанию одного из классов по богословию. Бывшая послушница, а ныне преподаватель богословия, как раз собиралась после занятий. Она была несколько старомодна: до сих пор предпочитала бумагу и ручку современным планшетам.

— Привет, Че! — обрадованно воскликнула она. Что характерно, после событий весны она практически перестала называть его 'отче', - Как продвигается расследование?

— Привет, — улыбнулся мужчина, как всегда приобнимая ее за плечи. В общении с большинством людей он сторонился даже рукопожатий, но Мария была исключением и здесь. Во многом из-за того, что какое-то время была практически бестелесным голосом в голове, который не обнимешь при всем желании.