На мгновение черты его аскетичного лица освещаются розовыми всполохами фейерверков с проплывающей мимо галеры, но никто не поворачивается к окнам, чтобы взглянуть на эти гроздья фальшивых комет. Описав огненные дуги в ночном небе, они с шипением гаснут в водах канала.

— Очень хорошо, друзья мои, — возвышает голос Ноланец. — Как и обещал, я выполню вашу просьбу. Поговорим о зеркалах.

SVBLIMATIO

16 марта 2003 г.

32

В сновидении Кёртиса голова его забинтована, а на глаза наложены марлевые тампоны, однако он как-то умудряется видеть сквозь них.

Он отходит от своего перевернутого «хамви», со свистом выпускающего пар из пробитого радиатора посреди мощенной булыжником улицы, — хотя на самом деле это крушение случилось с ним на раскисшей грунтовке южнее Гнилане, в местах ничуть не похожих на те, что он видит во сне. В тени под придорожными пальмами сидят на корточках итальянские солдаты из батальона «Сан-Марко» и с угрюмым сочувствием смотрят на Кёртиса. Он машет рукой итальянцам и теперь узнает это место: город Сплит в Хорватии, где они высаживались во время «Энергичного ответа» в девяносто восьмом, за три года до косовского инцидента.

Позади него раскинулись голубые воды гавани. Столь же голубое небо вверху испещрено десантными вертолетами, гул двигателей которых плывет над городом вместе с бризом. К северу вздымаются зеленые склоны гор. Над черепичными крышами торчат две колокольни. А прямо перед ним — обрамленные арочными нишами Железные ворота дворца Диоклетиана. Ноги Кёртиса скользят на камнях мостовой, за многие века отполированных обувью проходивших здесь людей.

Слева от него идет кто-то, кого ему никак не удается разглядеть. Сначала он думает, что это Даниэлла, но затем вспоминает, что в ту пору еще не был с ней знаком и находился за много месяцев и миль от времени и места их встречи в госпитале Бетесды. И в этом сне он — пока что одинокий, невредимый и не знающий страха — плавно скользит сквозь огромный и переменчивый мир. Некто слева говорит очень тихим, едва слышным голосом. Кёртис не может разобрать слов, но голос направляет его, как серебристая путеводная нить в лабиринте.

Они быстро перемещаются по извилистым улочкам, мимо византийских арок и готических аркад, мимо приземистой белой колокольни, через античный перистильный дворик. Пара каменных львов. Гранитный сфинкс. Проходы сужаются. Стены влажно поблескивают, напоминая покрытые слизью стенки пищевода. Повсюду стоит острый запах моря.

Верхушка второй башни — квадратной, выложенной из кирпича и увенчанной крутой пирамидальной крышей — то появляется, то исчезает в просветах между зданиями. С приближением к ней башня выглядит все более высокой и массивной, а ее шпиль приобретает зеленоватый оттенок. Они пересекают сточные канавы с водой нефритового цвета, шлепают по лужам в узких проулках и наконец выходят на окруженную колоннадой площадь, полную белых голубей. Потревоженные пришельцами, они хлопьями белой пены взмывают к небу, и тени их скользят по стене колокольни. Это место также знакомо Кёртису.

Далее он уже в одиночестве проходит между башней и позолоченными куполами базилики, огибает угол и видит перед собой покрытое барашками волн море. На пирсе, между двумя мраморными колонами, кучка оборванцев играет в кости прямо под гниющими трупами висельников. Подойдя к ним, Кёртис узнает в одном из игроков Стэнли. Тот поднимает голову и улыбается Кёртису, который видит, что этот человек уже давно мертв: плоть его усохла, а глазницы зияют черной пустотой. Он предлагает Кёртису сыграть, протягивая на дряблой ладони игральные кости. Кёртис отказывается, и тогда мертвый Стэнли с невероятной силой бросает кости в направлении островка на противоположном конце лагуны. Если кости и падают в воду, то Кёртис не замечает всплеска.