Читаем Зеркальная игра полностью

Они вышли из вокзала, и Лаусон подвел старую мадемуазель к «форду» немного устаревшей модели.

— Желаете сесть рядом со мной, впереди, или вы предпочитаете заднее сиденье?

Но в этот момент блестящий «роллс» выехал во двор вокзала и остановился перед «фордом». Из него вышла очень хорошенькая женщина и приблизилась к ним. То, что она была в очень грязных велюровых брюках и в простой кофточке с расстегнутым воротничком, оттеняло не только ее красоту, но и роскошь.

— А, вот вы где, Эдгар! Я все время боялась опоздать! Я вижу, что вы нашли мисс Марпл. Я приехала за ней.

Ослепительная улыбка, с которой она обратилась к мисс Марпл, открыла белые как жемчуг зубы на сильно загорелом лице.

— Я Джина, внучка Керри-Луизы! — объяснила она.— Как прошло ваше путешествие? Я думаю, отвратительно! У вас очень маленький сак, я обожаю саки на веревочке! Дайте мне его вместе с пальто, я все понесу, а вам будет легче сесть в машину.

Эдгар покраснел и запротестовал:

— Послушайте, Джина, я приехал встретить мисс Марпл... Обо всем было договорено.

Джина повернулась к нему со своей беззаботной и прекрасной улыбкой:

— Я очень это хорошо знаю, Эдгар! Но вдруг я решила, что это будет более мило, если я тоже приеду. Я возьму, мисс Марпл в свою машину. А вы можете привезти ее багаж.

Она со стуком захлопнула дверцу, которая находилась со стороны мисс Марпл, подбежала к другой, прыгнула за руль и поехала.

Повернувшись, мисс Марпл заметила недовольное выражение лица Лаусона.

— Дорогое мое дитя,— сказала она,— я не думаю, что вы доставили большое удовольствие мистеру Лаусону.

Джина разразилась смехом.

— Он очень глуп со своими напыщенными манерами. Можно подумать, что он в самом деле очень важный.

— На самом деле нет? — спросила мисс Марпл.

— Эдгар?

Была в смехе Джины нотка бессознательной жестокости. Она прибавила:

— Во всяком случае, он тронутый.

— Тронутый?

— В Стонегате только тронутые! Я не говорю о бабушке, о Левисе, о себе, о мальчиках, о мисс Беллевер, разумеется. Но все остальные! Временами я себя спрашиваю, не стану ли я немного сумасшедшей, живя с ними?

Они покинули пределы вокзала, и машина стала набирать скорость на гладкой ленте пустынной дороги. Джина украдкой посмотрела на свою соседку.

— Вы были уже в Стонегате? — спросила она.

— Нет, никогда. Но вы должны догадываться, что я слышала много разговоров о нем.

— Дом отвратителен,— объявила она, смеясь.— Чудовище в готическом стиле! Стефан это называет «лучшая эпоха банно-душевой королевы Виктории». Только там все ужасно серьезны. На каждом шагу попадаешь на психиатра. Левис по уши в делах. На следующей неделе он должен ехать в Эбердин по делу, которое проходит в исправительной тюрьме. Дело касается мальчика, который имел пять судимостей.

— Этот молодой человек, который приехал за мной на вокзал, мистер Лаусон, помогает мистеру Серокольду? Как он мне сказал, он его секретарь?

— Эдгар? Он не способен ничего делать! На самом деле он просто больной. Он устраивался в отелях и рассказывал клиентам, что он герой войны, летчик-истребитель, поскольку больше он этих людей никогда не встречал. По-моему, он просто мошенник. Но Левис пробует на нем, так же как и на других, некоторые свои методы. У них создается видимость, что они члены семьи, им поручают для выполнения всякие дела, чтобы развить у них чувство ответственности. Я думаю, что в один из дней кто-нибудь из них убьет нас.

Джина кончила свою фразу раскатом смеха, к которому мисс Марпл не присоединилась.

Как Джина и сказала, Стонегат был готическим зданием Викторианской эпохи. Что-то вроде плутократического храма. Благодаря филантропии к нему были прибавлены крылья и постройки всякого рода, которые не подходили к ансамблю, нарушали его и лишали дом всякой значительности.

— Довольно отвратительно? — с оттенком нежности спросила Джина, показывая на дом, в котором она выросла.— Бабушка на террасе. Я остановлю здесь, вы скорее дойдете до нее отсюда.

Мисс Марпл пересекла террасу, чтобы встретиться со своей старой приятельницей. Издалека эта женщина, маленькая и тонкая, казалась странно молодой, если не считать трость, на которую она опиралась, и ее медленную и натруженную походку. Можно было подумать, что вы видите молодую девушку, подражающую с некоторым преувеличением походке старого человека.

— Джейн! — воскликнула миссис Серокольд.

— Дорогая Керри-Луиза!

В самом деле, это была Керри-Луиза, до странности похожая на ту, какой была раньше. Странно молодая. А между тем она не пользовалась никакими искусственными средствами, которые употребляла ее сестра. Ее седые волосы, раньше пепельные, едва изменили свой оттенок. Цвет лица сохранял розоватую свежесть, как у чуть-чуть привядшей розы. Взгляд сохранил живость и невинность молодости, и голова ее, как и раньше, была немного склонена набок, как у внимательной птицы.

— Я зла на себя,— сказала Керри-Луиза своим нежным голосом,— что столько лет не виделась с тобой. Дорогая Джейн, мы не виделись целый век.