Читаем Зеркала полностью

— Арлон-то?… — пробормотал старик, вытирая губы после следующей кружки. — Человек хороший был, а король? Не мне то судить. Но люди при нем не голодали, и пива было вдоволь. Дешевого, заметь! И сын подстать ему рос. Как пятнадцать лет парню исполнилось — стал вылитый отец, хотя и раньше был похож. Статен, темноволос, а глаза светлые. Это у него в мать — Северную королеву Рэа. Наши-то все темноволосые, да черноглазые, светленькие всегда были редкостью, а сейчас…, - он внезапно замолк и подлил в кружку еще. — Так вот, я и говорю, красавец отрок! — продолжил он, как ни в чем не бывало.

Инвари делая вид, что не заметил заминки, скармливал кошке половину ужина.

— А как в седле держался, — говорил старик, — ровно отец! Они оба охоту любили, страсть! Арлон редко выезжал, делами был занят. Соседи-то наши ближайшие — хиванцы, расслабляться не позволяют и по сей день! Стервятники, слыхал, небось? Вот! А Рэй так и пропадал в лесах день и ночь. Отец все сердился, мол, царствовать не учится совсем…

Старик взлохматил редкие волосы и вдруг погрустнел.

— Вот и пропал мальчишка! И где сгинул, про то никому не ведомо. Уже десять лет как нет его. Наверное, и впрямь погибель свою нашел.

— Как звать тебя? — поинтересовался Инвари, видя, что тот замолчал, расстроено заглядывая в быстро пустеющий кувшин.

— Бен Иели к твоим услугам, — старик церемонно поклонился.

— А откуда знаешь так хорошо королевское семейство?

— Я, — старик гордо выпрямился, — бывший королевский виночерпий. Я самому Арлону прислуживал. Рэй из моих рук свой первый бокал принял!

Инвари услышал осторожное покашливание и поднял глаза. Трактирщик услужливо наклонился к нему и зашептал на ухо:

— Напрасно, господин, вы купили старому чурбану пива. Он как выпьет, сразу начинает хвастать. Сейчас еще и королеву приплетет, и герцога нашего. Такого наслушаетесь!

— Пусть говорит, — лениво процедил Инвари, кладя в руку трактирщика монету. — Все равно в вашем городе по ночам заняться нечем.

Тот сочувственно закивал.

— Это точно. Вот раньше…. Эх!

Махнул рукой и ушел к стойке.

Бен Иели, королевский виночерпий, между тем, изрядно добавил себе пива. Нос его покраснел, глаза посоловели. Он терпеливо дождался пока трактирщик уйдет, и наклонился к Инвари, обдавая его хмельным запахом.

— Я знаю, что тебе этот толстый лис напел. Но ты, чужеземец, мне верь! Я правду говорю, только ее слушать никто не хочет. Ты человек хороший, щедрый, да и у нас долго не задержишься, верно?

Инвари кивнул.

— Ну, вот тебе и скажу. Нечисто в нашем королевстве с тех пор, как Рэа — светлая память! — умерла. В одночасье захворала, в муках слегла, и скоро уже бездыханной лежала в своей опочивальне. Арлон как раз на охоте тешился, но вернулся, словно сердце подсказало, чуть не успел. Словно обезумел от горя, руки наложить на себя вздумал, да Витольд к нему сына привел. А тому всего шесть лет…. Тащит за собой отцовский меч, задыхается от такой тяжести. «Отец, — говорит, — кто вас обидел? Я его вызову на поединок!». Арлон рухнул перед ним на колени, прижал к себе… — Бен смахнул слезы, обильно катившиеся по морщинистым щекам.

Инвари, затаив дыхание, слушал.

— С тех пор он сына от себя не отпускал. Сам учил в седле держаться, мечом владеть. Мальчишка рос весь в мать. Она-то, Рэа, как глазищами своими светлыми посмотрит, так и Арлон, бывало, затихал. А тоже был характер! А Рэй со смерти матери в себе замкнулся, герцога нашего вдруг возненавидел. Уж почему, не знаю, только терпеть он дядю не мог! Арлон принца на заседания Совета брал. Там, в тронной зале, три места — трон королевский и два стула. Раньше они всей семьей заседали: Арлон, Рэа и сынок их с малолетства, ежели не прятался где. Адаманту креслице специальное подносили, как раз для его горба годное. А как Рэа не стало, ее место Адамант занял. И креслице более не понадобилось! Может, этого мальчишка не простил? Только как дядя скажет, он все наоборот сделает. Не раз ему от отца попадало. А он посмотрит своими глазищами, точь-в-точь мать, скажет: «Вы не правы, отец», — и уйдет. Думаю, и герцог его недолюбливал. Только он лиса — вида не покажет, таких поискать! Всегда улыбался, а мне от его улыбки жутко становилось. Вот и Витольду он не нравился. «Я, — говорит — как художник, сущность человека вижу. А у него не человека суть — зверя!». Что с ним сталось-то? С Витольдом. Не знаю. Наверное, заслал его герцог, куда подальше. Или хуже чего… При нем никого из старых слуг не осталось, всех заменил своими прихвостнями. Латы черные, морды зверские, из нездешних все — глянешь, жуть берет!

Старик замолчал. Уже с трудом отпил добрую половину кружки. Глаза его слипались. Видя, что он засыпает, Инвари поспешно наклонился к нему.

— Кто такой Витольд, старик?

— А? — Бен едва разлепил глаза. — Витольд? Да придворный мазила, кто ж еще. Картину-то он нарисовал, она герцогу нашему очень приглянулась…

Голова старика со стуком упала на стол. Кувшин был пуст. Инвари отчаянно затряс его.

— Какую картину? Да отвечай же!..