— Теперь держитесь «тигры» и «пантеры»!

Слушая шутливые выкрики, Грабин улыбался. А чуть в стороне член комиссии, затеявший спор, под общий смех, болезненно морщась, жевал остатки мела.

— Хватит, — добродушно похлопывал его по плечу Муравьев. — Шутка есть шутка.

Когда было принято решение о производстве 100-миллиметровой противотанковой пушки, Сталин снова позвонил Грабину.

— Скажите, на каком заводе, по-вашему, можно быстрее и лучше наладить выпуск нового изделия?

— В Ленинграде, конечно, — ответил Грабин. — Завод имеет опыт в производстве орудий большого калибра. Но блокада…

— Условия мы создадим. Готовьте чертежи и документы…

В сжатые сроки в городе на Неве был налажен выпуск пушки, которой был присвоен индекс БС-3. Но на фронте, куда она начала поступать, ее прозвали «зверобоем». Это почетное имя она завоевала в многочисленных поединках с «тиграми» и «пантерами».

Еще одна танковая

Кажется, только вчера Грабин любовался танком, вооруженным пушкой, созданной в его конструкторском бюро. Т-34 казался тогда грозной и непобедимой машиной. И с фронта приходили восторженные отзывы от танкистов. Орудие удовлетворяло их и своей мощностью, и эксплуатационными качествами. Но за два года войны многое изменилось. Учитывая потребности войск, ГКО принял решение вооружить средний танк пушкой большего калибра, с повышенной бронепробиваемостью.

С БС-3 было проще. Ее боевые качества во многом достигались за счет увеличения веса. Танк такой возможности конструкторам не давал: размеры орудия ограничивались объемом башни, каждый лишний килограмм влиял на тактические характеристики бронированной машины. Резервы мощности надо было искать в конструктивном совершенствовании пушки.

Когда Василий Гаврилович изложил задачу, поставленную перед ЦАКБ, в кабинете воцарилась тишина. Ведущие конструкторы, приглашенные на совещание, обдумывали сказанное, мысленно прикидывали свои возможности. Петр Федорович Муравьев, как обычно, ответил шуткой:

— В сосуд входит пять литров воды. Не увеличивая его размеров, добиться, чтобы он вмещал десять…

Грабин улыбнулся:

— Вижу, что Муравьев правильно понял содержание своей будущей работы. А что скажет Георгий Михайлович Сергеев?

Василий Гаврилович уже наметил, кто сыграет главную роль в создании новой системы. Сергеев и Муравьев хорошо дополняют друг друга. Георгий Михайлович тяготеет к теории, а Петр Федорович большой практик. Помощь им должен оказать Владимир Иванович Норкин.

Сергеев поднялся, заглянул в раскрытый блокнот:

— По моим расчетам, пушку в тридцатьчетверке вполне можно заменить восьмидесятипятимиллиметровой.

— Такой стиль мне нравится, — похвалил Грабин. — Я едва успел довести тактико-технические требования, а у Георгия Михайловича уже готовы расчеты.

— Учимся смотреть вперед, — засмеялся Сергеев.

Тут же, на первом совещании, были определены основные принципы конструирования. Ствол решено было делать в виде однослойной трубы. С помощью обоймы к нему предполагалось крепить цилиндры противооткатных устройств. Вертикально-клиновой затвор с полу-автоматикой механического типа должен был повысить надежность и скорострельность пушки. Литую люльку обойменного типа предстояло укрепить в башне с помощью цапф, болтов и кронштейнов. Кольцевые облицовки в ее корпусе призваны были обеспечить скольжение ствола во время стрельбы. Гидравлический тормоз отката и накатник планировалось делать веретенного типа. Секторный подъемный механизм должен был обеспечивать подъем и опускание ствола от минус 5 до плюс 25 градусов, а поворотное устройство — позволять экипажу вести круговой обстрел.

Грабин знал, что одновременно с их конструкторским бюро над такой же пушкой работал на Урале известный конструктор Федор Федорович Петров. Еще один вариант танковой пушки создавался на их заводе. Но вести о конкурентах не волновали, а даже радовали. Война заставила по-новому смотреть на подобные факты. Фронту нужны были хорошие танки и надежное вооружение. А соперничество увеличивало шансы на успех. Все три проекта можно было соединить в один, лишь бы орудие отвечало необходимым требованиям.

В конце 1943 года Грабину позвонил нарком вооружения Д. Ф. Устинов. Поинтересовался, как всегда, ходом работ, поговорил о нуждах и проблемах ЦАКБ, потом спросил:

— По докладам, ваша танковая пушка уже готова?

— Не все еще отлажено, Дмитрий Федорович. Есть недостатки.

— Это ничего. И у Петрова орудие собрано. Готовьтесь, на днях все вместе выедем к Еляну на ваш родной завод. Они тоже закончили работу. Там и сравним на полигоне все три образца. Вы готовы к такому решению вопроса?

— Наше КБ готово…

Вместе с Устиновым на завод прибыли нарком боеприпасов Б. Л. Ванников, нарком танковой промышленности В. А. Малышев, начальник ГАУ маршал артиллерии Н. Д. Яковлев и командующий бронетанковыми войсками маршал бронетанковых войск Я. Н. Федоренко.