Читаем Земные громы полностью

Маленькая победа была одержана. Но радость вспыхнула и улеглась. Опять наступила полоса переживаний. В ходе заводских испытаний одна за другой возникали неполадки. Они были мелкими, чаще всего их причинами являлись производственные дефекты, а не конструктивные. Но утешения это не приносило. Слишком низка была культура производства. На заводе не хватало специалистов высокой квалификации. Станки, оборудование, инструмент и приборы контроля нуждались в улучшении. А пушки делались именно в этих условиях, о других и не могло быть речи.

До самого последнего дня, определенного сроками, на заводе дорабатывали опытные пушки. И когда наступил день отправки четырех Ф-22 на войсковой полигон, Грабин почувствовал облегчение. Так когда-то они с отцом, закончив набивку мельничных жерновов, присаживались тут же и долго сидели, расслабившись, не думая о работе.

Вскоре после того, как пушки ушли с заводского двора, Грабин получил разрешение присутствовать на испытаниях. Выехали вместе с директором завода Радкевичем. Леонард Антонович, вложивший немало труда в создание Ф-22, волновался не меньше Василия Гавриловича.

Первые дни на полигоне никаких тревог не вызывали. Полуавтомат действовал надежно. Военные, ознакомившись с ним, стали поговаривать, что «топорик» надо рекомендовать для постановки на другие артиллерийские системы.

И вдруг неприятность. При стрельбе с бетонированной площадки у одной из пушек погнулась левая станина. Если бы это были заводские испытания, Грабин немедленно отправил бы эту станину на исследования для выяснения причины. На войсковом полигоне у него таких прав не было. Оставалось набраться терпения и ждать, как поведут себя остальные три орудия. Если подобное не повторится, значит, расчеты сделаны верно, а причину надо искать в плохом качестве металла.

Вторая пушка сделала почти вдвое больше выстрелов, однако все шло нормально. Грабин воспрянул было духом, но ненадолго. Вскоре и тут не выдержала станина. Опять левая. Это уже закономерность, не предусмотренная конструктором. Для убедительности попросил начальника полигона специально дать повышенную нагрузку на две остальные пушки. И на этих результат оказался таким же.

Испытания приостановились. Чтобы рассчитать и изготовить новые станины, требовалось немало времени. Как всегда в подобных случаях, мысль Грабина работала напряженно. Он перебирал десятки решений, анализировал их, сопоставлял, от одних отказывался, другие скрупулезно исследовал. И в конце концов выход удалось найти. С помощью клепки требовалось прикрепить по два стальных уголка на каждую станину. Это повысило бы их прочность именно в тех местах, которые подверглись деформации.

Разрешение на доработку было получено быстро, бригада клепальщиков в считанные часы сделала ее, после чего одной из четырех пушек, на которой станины были усилены, предстояло выдержать суровую дополнительную проверку. Пушку поставили на бетонную площадку так, что станины сошниками упирались в неподвижные металлические опоры. В таком положении орудие должно было сделать более ста пятидесяти выстрелов усиленным зарядом на крайних углах поворота.

К Грабину подошел представитель Главного военно-мобилизационного управления, тронул его за рукав:

— Так испытывать не положено. Опоры под сошниками должны брать на себя часть напряжения.

— Чем сложнее испытание, тем прочнее станина, — ответил Грабин.

— Зачем рисковать?

— Если я не захочу идти на риск сейчас, то рисковать придется артиллеристам в бою. Пусть будет все наоборот.

— Но ведь есть утвержденные правила.

— Правила тоже люди составляли.

На этом разговор пришлось прервать. Испытания начались. Было заметно, как при каждом выстреле станины изгибались и выпрямлялись. А в такт станинам сжималось и сердце конструктора. Он был больше всех из наблюдавших уверен в их прочности, но и он же больше всех боялся, что какая-нибудь из станин получит остаточную деформацию.

Снаряды кончились. Наблюдавшие бросились к станинам, осматривали их, ощупывали. Но ни малейших следов деформации никто не обнаружил. Все начали поздравлять друг друга. Грабин жал руку инженеру-испытателю, потом благодарил конструкторов, помогавших ему, и мастеров клепальщиков.

О результатах дополнительной проверки станин было доложено Г. К. Орджоникидзе. Нарком остался доволен и дал указание станины со всех пушек отправить на ближайший завод, где уже не кустарным способом, а по всем правилам был произведен ремонт. На это ушла неделя.

И снова пушки поступили на войсковой полигон. На этот раз испытания оказались необычными. Из четырех орудий была составлена батарея. В другую батарею вошли 76-миллиметровые пушки образца 1933 года, состоявшие на вооружении артиллерии. Развернулось своеобразное соревнование: какие системы в каких условиях окажутся лучше.