Читаем Земные громы полностью

На этот раз американцы взяли за основу дивизионную пушку, стремясь сделать ее одинаково пригодной и для стрельбы по пехоте, и для уничтожения воздушных целей, и для борьбы с танками. В журналах появились сообщения о первой такой всемогущей пушке, получившей индекс Т-1. Прошло не так уж много времени, и печать известила о рождении Т-2, конструкция которой была значительно улучшена. Вслед за Т-2 появилась Т-3.

— Молодцы американцы, смотрят вперед, — раздавались голоса в конструкторском бюро, — потом нам придется догонять их, а хуже нет — ждать да догонять. Но мы-то чего ждем?

Грабин своего мнения не высказывал. Но ночами ему все чаще виделась такая же пушка, о которой трубили в Америке. Было заманчиво сделать орудие, пригодное на все случаи жизни. И на первый взгляд все вроде бы сочеталось, одно не противоречило другому. Скорострельность зенитной пушки не мешала ей вести огонь по пехоте и танкам, способность пробивать броню была нужна и при стрельбе по самолетам. Но стоило Грабину вникнуть в проблему глубже, произвести первые прикидочные расчеты, и идея универсализма перестала казаться ему такой перспективной, какой ее расписывали в иностранных журналах. Для того чтобы пушка могла вести огонь по самолетам, она должна иметь большую подвижность в вертикальной и горизонтальной плоскостях. Ее необходимо снабдить специальным прицелом. Потребуются дополнительные приспособления, они значительно утяжелят орудие, оно потеряет способность маневрировать на поле боя. Сложный прицел и многочисленное другое оборудование создадут трудности для расчетов в изучении материальной части и в пользовании ею. Все это значительно снизит качества дивизионной пушки, которыми она должна обладать на поле боя.

В раздумьях у Грабина формировалось и крепло критическое отношение к идее универсализма. Вначале он боролся сам с собой, даже называл себя чуть ли не ретроградом, противником нового. Ведь не дураки же американцы. Наверное, и они не меньше его видят отрицательные стороны универсальных пушек, не хуже, чем он, умеют считать.

И вдруг, совершенно неожиданно, во время мучительных раздумий возник вопрос: а что дальше? Грабин ухватился за него, почувствовав, что именно в нем таится разгадка многих сомнений. Конструктор не может жить сегодняшним днем, он должен смотреть в завтра.

А что будет завтра? Авиация бурно развивается. Для борьбы с ней потребуются более современные зенитные пушки. Танковые войска тоже не стоят на месте. Утолщается броня, растут маневренные возможности танков. Придется в несколько раз увеличивать мощность пушек для борьбы с ними. Новые требования, не дополняющие одно другое, а идущие вразрез, заставят отказаться от идеи универсализма.

Однажды, когда в конструкторском бюро в который уж раз зашел разговор об универсальной пушке, Грабин неожиданно для всех сказал:

— Американцы хотят сделать решето, которым можно носить воду.

— Так ты что, против универсализма?

— Я — против.

— Грабин, как всегда, оригинален. Ему как бы ни думать, лишь бы не так, как все.

— Просто не хочу повторять чужих ошибок, а еще больше боюсь попасться на чужую удочку.

— Неясно, — послышалось сразу несколько голосов, — объясни, Грабин, зачем туман напускать.

— А тут и объяснять нечего. Что-то уж слишком много американцы кричат о своей универсалке. Нет ли в этом злого умысла? Не хотят ли они ввести других в заблуждение?

— Ну и занесло тебя! Ведь пушки-то есть. Т-один, Т-два, Т-три. Мы все видели их и на снимках, и даже в чертежах. Данные знаем.

— Пушки есть и их нет. Они пока в опытных образцах, а говорят о них, будто они уже на поле боя показали себя.

— Да у них вообще так реклама поставлена. Стиль работы, а не злой умысел.

— Может, и стиль, — неохотно согласился Грабин, — но в универсализм артиллерии я не верю. Мне кажется, что надо, наоборот, углублять специализацию пушек. Эта против самолетов. Эта для борьбы с танками. А эта дивизионная, идущая вместе с пехотой.

Но рассуждения Грабина тонули в шуме огромного оркестра, игравшего гимны в честь универсальной пушки. Уже не только американцы, но и англичане заразились идеей универсализации. Правда, у них она приняла несколько измененный характер. Они поняли, что создать орудие всеобъемлющего назначения невозможно. Решено было разрабатывать дивизионную пушку полу-универсального типа, предназначенную для выполнения целого комплекса задач на поле боя.

— И это тоже дань моде, — говорил Грабин.

Однако руководство думало иначе. В конце 1932 года в конструкторское бюро поступило задание на проектирование 76-миллиметровой отечественной полууниверсальной пушки с поддоном. Те, кто больше всего спорил с Василием Гавриловичем, торжествовали. Их взгляды получили официальную поддержку.

— Интересно, будет ли Грабин работать над новой пушкой или заявит об отставке? — злословили в курилке. — Ведь он противник универсализма.

— Я человек военный, буду делать то, что приказано. А стараться стану, как велит партийный долг, — заявил Василий Гаврилович, когда ему передали эти разговоры.