Читаем Земные дороги полностью

Вот почему так? Умные же все люди, а вопросы задают идиотские. Почему нельзя помочь правительству России в восстановлении страны? Ну и как это сделать? Никто не смог ответить. Мол, ты начальник — ты и думай. А когда одна пигалица со старыми мозгами обвинила меня чуть ли не в человеконенавистничестве из-за того, что мы собираемся забирать и лечить только ментоактивных, а остальных оставляем без помощи, я просто дар речи потерял. Ну ни фига себе!

— Слушай, красавица, а как ты себе это представляешь? Просвети нас, неразумных.

— Не знаю. Но ведь надо что-то делать. Нельзя же так.

— Ага. Значит, ты такая хорошая и добрая, а мы все бесчувственные чудовища. А я самое главное чудовище. Здорово. А ты понимаешь, что в России несколько сотен тысяч неизлечимо больных? Да, собственно, все больны. Всем надо чистить организм и восстанавливать генокод. Ведь именно поэтому люди и до сотни лет не доживают. А у нас всего сорок медкапсул. Да даже если бы было четыреста или четыре тысячи — все равно всех вылечить мы не в состоянии. Да даже сотую часть не вылечим. И кто будет решать, кого лечить, а кого нет? Лечить только детей? Чьих? Только российских? А остальные? С ними как? Или восстанавливать только стариков? Опять же кто будет решать — кого спасать, а кого нет? И потом, представляете, что начнется, как только на Земле узнают про нас? А если мы будем помогать только россиянам, то Россия тут же получит ультиматум от остальных стран. И скрыть ничего не удастся. Сами говорили, что и в правительстве, и во всех силовых органах столько агентов, что обо всем случившемся в стране за границей узнают быстрее, чем внутри страны. Да даже и ультиматумов не будет. Сразу ударят, испугавшись получения Россией новейших технологий. И кто из вас согласится стать инициатором ядерной войны и уничтожением человечества? Или вы решитесь уничтожить всех и оставить на планете только Россию? В принципе — это возможно. Ну так как, кто согласен на уничтожение миллиардов людей? Ну, что ж вы, девушка, молчите? Так что давайте прекратим себя накручивать и будем реалистами. У нас есть задача, и нам надо ее выполнить. Тихо и спокойно. И совершенно незаметно. И давайте обойдемся без глупого прожектерства и шапкозакидательства. Да, мы сильны. Очень сильны. При желании мы можем даже целую планету превратить в пыль. Но, надеюсь, ни у кого такого желания не возникнет.

И чего это я разбушевался? Хотя и у самого на душе кошки скребут. Как вспомню, как мы отбирали своих первых добровольцев, так самому муторно становится. Ведь там осталась куча стариков. Некоторые уже умерли. Но не могу же я спасти всех — это просто невозможно. Но все равно чувствую себя виноватым. Да, не завидую я тем, кто будет отбирать людей из клиник. Особенно из онкологии. Знать, что можешь кому-то помочь, и ничего не делать — для нормальной психики это страшный удар. Потом и в самом деле понадобится длительная реабилитация.

Потом Сергей-силовик, чтобы как-то сгладить мою вспышку, задвинул небольшую речугу. Вот сразу видно, что всю сознательную жизнь они провели в Советском Союзе. Без политической накачки никак обойтись не могут. А его перлы о великой народной империи и справедливом обществе будущего меня просто умилили. Даже настроение поднялось. Чтобы не расхохотаться, я встал и вышел из зала. Отправился в столовую завтракать. За мной увязался Серега, старпом. Всю дорогу до столовой я хихикал. Уже за столом Серега стал предъявлять мне претензии:

— Ник, чего ты набросился на девочку? Чего плохого в том, что она хотела помочь больным людям?

— Да нет в этом ничего плохого. Помогать людям надо, и с этим никто не спорит. Но ведь она-то и не хотела помогать. А хотела просто обозначить свое желание оказать помощь. Я, мол, обозначу проблему, а решает пусть кто-то другой. А она будет ходить с задранным носом и нимбом над головой. А это уже свинство. Вот ты уже девочку жалеешь, а меня осуждаешь. Своего она добилась, хотя прекрасно понимала, что то, что она предлагала, — нерешаемо. Да ладно, бог с ней. Давай уже завтракать, есть хочется.

— Слушай, а что ты все ухмылялся и хихикал над словами Сергея? Чего он смешного сказал? Может, что-то неправильно?

— Да нет, все вроде правильно.

— Вот именно. У нас есть цель, и она должна сплотить людей.

— Ну вот и замечательно. И цель неплохая. Великая народная империя — это сильно.

— Ну, это он загнул, конечно. Согласен. Но построить справедливое общество — это разве не цель?

— Ну вот и прекрасно. Цель у вас уже есть.

— Почему у вас? А у тебя какая-то другая цель?

— Да не придирайся ты к словам. Хотя могу сказать тебе по секрету: у меня вообще никакой цели нет.

— Это как?