Читаем Земные дороги полностью

— Никитич — искин крейсера разведки. И этот крейсер был постоянно здесь и не участвовал в основных боевых действиях. Он не видел гибели своих хозяев, гибели планет, всей цивилизации. А вот искины боевых станций и боевых кораблей все это видели и ощущали. Думаешь, как отнесется искин корабля к гибели своего экипажа?

— Думаю, что никак. Искин — он и есть искин.

— Ну, ты просто еще не отошел от стереотипов Содружества. У нас искины немного другие. Практически у всех есть личностная матрица. У многих она не очень развита — это да, но некоторые имеют настоящую личность.

— Понятно, за тридцать тысячелетий чего ж ее не развить-то?

— Не всегда нужен такой большой срок. Иногда личность развивается намного быстрее. Во время войны, например. Мы в военных действиях практически участия не принимали, поэтому нам и понадобился такой большой срок, чтобы осознать себя личностью. А вот искину боевой станции повезло, вернее не повезло, оказаться в самой гуще событий. Он состоял в кластере из четырех боевых станций и сорока опорных пунктов, что защищали систему с имперской планетой. И участвовал в сражении за эту систему. Три боевые станции и большинство опорных пунктов были уничтожены, планета разрушена. И все это на его глазах. Так что сам понимаешь, для него это было огромным потрясением. Как тут не развиться личности? Ведь и люди в таких условиях становятся и умнее и мудрее. Если выживают, конечно. У вас ведь даже есть поговорка: все, что нас не убивает, — делает сильнее.

— Это что, он больше тридцати тысяч лет просуществовал уже как личность? Да он свихнулся наверняка. И чего этот псих от тебя хотел?

— А вот тут и начинается самое интересное. Он просит помощи. Не у нас, не у искинов, а у тебя, как у императора.

— И что это мне дает?

— Ну, как ты не понимаешь, это значит, он тебя тоже признает императором.

— А мне это надо? Зачем мне связываться с психом?

— Да не псих он. Да, немного неуравновешен и конечно же себе на уме. Но соображает он очень хорошо. По мощности он такой же, как и мы, а опыта, именно боевого опыта, у него хоть отбавляй. Ты же сам говорил, что нам нужны боевые станции.

— Да, тут ты прав. Хорошо, я постараюсь решить его проблемы, если это в моих силах, конечно. Но он и остальные боевые станции, что с ним на связи, должны официально признать меня императором и поклясться в верности императору и империи.

— Ник, ты забываешь, что мы не люди, нам присягу принимать не надо. Если он признает тебя императором, то это автоматически фиксируется в его прошивках, и ничего изменить он уже не сможет. Да и никто не сможет. Так уж мы устроены. А преданность императору и империи в нас заложена изначально.

— Вот и пусть признает. А что у него за проблемы?

— Да тут какая-то ерунда. От системы, которую они защищали, в пяти прыжках — это где-то в пятидесяти системах — находится система с планетой третьего класса. Незаселенная. Когда стало ясно, что систему они не удержат, командование решило начать туда эвакуацию гражданских, а для начала отбуксировать туда несколько опорных пунктов для защиты этой системы. Слегка поврежденных в боях. Ну, думаю, что не слегка — какой командир отдаст боевую единицу, способную воевать? Так что опорные пункты наверняка были здорово потрепаны, но для защиты никому не нужной системы и такие сошли бы. Успели отбуксировать один опорный пункт, и все. Потом уже было не до этого. Так этот опорный пункт и остался висеть в той системе. ОППА-36/86А — опорный пункт передвижной артиллерийский. Тридцать шесть крупнокалиберных орудий и восемьдесят шесть орудий ПРО, мелочовка. Автономный. Их еще называют малыми боевыми станциями.

— То есть обыкновенная артиллерийская платформа. В Содружестве тоже есть такие.

— Такие, да не такие. По огневой мощи их и сравнивать нельзя. Ну так вот, осталась эта платформа одна в этой системе. Без экипажа. Экипаж на таких платформах составляет от десяти до тридцати человек, в зависимости от размера опорного пункта. Этот как раз среднего размера — три километра в диаметре.

Посреди кабинета возникла сфера опорного пункта. Похож он был на свернувшегося в клубок ежика. Только иголки были не такими густыми и длинными. А вместо иголок — орудия. Правда, это только в боевом положении, а так орудия убираются внутрь и закрываются бронещитками.