Читаем Земное жилище полностью

Земное жилище

Горизонтальные башни вгрызаются в край горизонта,рассекая свинцовые тучи.Сто наций их провожают восторженным взглядом.Незримое сердце землиблагословило на подвиг эти машины.Их моторы несут в себе укрощенную бурю,прозрачные диски пропеллеров дышат свободой,а в железных бочках под крыльями законсервирован гром.Зычным голосом Нового Светапоют над землей их моторыгимны свободных народов,и материнские слезыблещут на их металлической коже —слезы давно позабытой радости ивосторга, с которым встречает земляколесницы святого возмездия,сработанные человеческими рукамии поднятые в поднебесьеземными героями, сеятелями рассвета.

Моя родина

Я пришел с той земли, где парчовый кошельчиримойи, как мех для вина, не позволит,чтобы снежная сласть истекла, как капель;где одетый в зеленый наряд агвиатвырабатывает, как затворник в овале,свой экстракт из лиан, из цветов — аромат.В той стране обучаются птицы наречьям,а растенья, как сваришь, любовь или силу,словно в сказке, дают, убивают иль лечат.Там ленивы, нежны привереды-зверьки,насекомые — словно цветущее пенье,словно света летающие лепестки.Капули, то — черешня индейская робкая;броненосец и перепел; листья мясистые,что идут на одежду, на сети, на топливо;эвкалипт — словно рыбы на ветке нанизаны,воздух — поле сраженья, оружие — листья,он — здоровья солдат, под ружье солнцем призванный,человека союзники все; без заботыприхожу я оттуда с уроками ветра,и, свободный, несу я вам птиц-полиглотов.

Преступление и смерть ветра

Пожалуй, сегодня силыпопробую в некрологе:я видел, как умер ветер,разбойник с большой дороги.Сначала он тихо кралсяоколицею деревнис полной охапкой листьев,похищенных у деревьев.Но, схваченный стражей грома,он сел за решетку ливня,и все же ушел на волю,и стал еще агрессивней.Карабкался он на кровли,явив чудеса отваги,и ловко залазил в окна,и крал со столов бумаги.Подмигивая задорностоявшей на стреме тумбе,нахально он рвал тюльпанына муниципальной клумбе.И кончил, конечно, плохо:я видел, как на рассветев петле бельевой веревкиповис бездыханный ветер.

Жажда статуи

Статуя, мокрая глина,спелой пшеницы колос,горло твое — лавинойбьющий в литавры голос.Тело твое — свободагорлицы и газели,краешек небосводав узкой, как волос, щели.Кожа твоя — пустыняи устье потока, иботы — и пожар апельсина,и ледяная рыба.

Островное

Я поехал бы на Молукки,чтоб попробовать вкус муската,на Молукки, где фрукты млеютот гвоздичного аромата.Я хотел бы причалить возлеостровов Зеленого Мыса,чтоб рукой какаду потрогать,ключевой тишиной умыться.

Перейти на страницу: