Читаем Земля воды полностью

«И эт' он там на борту, так?»

Есть в выражении наших лиц нечто такое, отчего его собственное никак не может расплыться в безмятежности.

Мы снова соглашаемся.

«Так какого же?..»

На пороге «Переправы» (лицензией на содержание обладает, как гласит надпись на дверной перемычке, Дж. М. Тодд) отец пытается совладать с неподъемной задачей – объяснить, что к чему. Пытается. Сдается. Гримасничая и заикаясь, выталкивает вперед меня (отдавая тем самым должное моей школярской изобретательности, умению доходчиво прикинуть хвост к носу).

«Объясни ему, Том, объясни ты ему ради бога».

Я открываю рот. Пробегаю про себя дюжину возможных отправных точек; я предвижу замешательство и неверие; я осознаю полную невозможность втиснуть в несколько фраз действительные причины того, почему мой брат (мой – чей?) оказался августовским вечером на борту «Розы II». Я останавливаюсь на самом кратком варианте лжи.

«У него чердак съехал».

(Прости меня, Дик.)

«Съехал чердак. Надрался, на мотоцикл, и сюда. Мы и п-понятия не имеем – (ага, наконец-то хоть слово правды), что он там может натворить».

Стэн Бут темнеет лицом, хмурится. За его спиной пара чистеньких мальчиков из ВВС США задумалась, судя по всему, над странной английской фразой насчет чердака.

Тем временем, со мной бок о бок, отец бьется в едва заметных миру, но оттого не менее страшных конвульсиях. Оказавшись вдруг лицом к лицу с этим моим заявлением – с одной стороны, конечно, чудо находчивости, а с другой – еще одна попытка уклониться, уйти в сторону, точь-в-точь его собственная неспособность, чуть дело доходит до дела (зыбкие прогулки по бечевнику) сказать хоть единое слово, и он не выдерживает. Туго натянутые покровы молчания и скрытности ползут по швам. Его прорвало. (И тут же рвется – и не получится ее наладить, починить, пока Том Крик не женится на Мэри Меткаф, – гармония между отцом и сыном.)

Только что не упав на окалину, на колени, во прах и пепел покаяния, под похожей на виселицу вывеской инна, он лепечет:

«И это он убил Фредди Парра. Ну, того Фредди Парра, который утоп. Убил его. Совершил убийство. И он мне не сын. То есть он мой сын. То есть. О Господи! О Господи-Иисусе-Христе, помоги мне!»

На глазах у него слезы. От залетевшего невесть откуда сквознячка единократно скрипит вывеска и встает дыбом прядка отцовских волос.

Стэн Бут медленно переводит дыхание. На лицах у летунов (которых, как выяснится позже, зовут Нэт и Джо) оторопелость; они, похоже, перелистывают про себя соответствующие страницы в инструкции для американских военнослужащих, где рекомендовано не забывать, что жители сельских районов Англии – народ сдержанный и невозмутимый.

Никто не бежит звать полицию. Никто ему не верит. Истина – штука куда более сложная, чем…

На ветровом стекле стоящего рядом «форда» маленькая круглая эмблема. Кроваво-красный силуэт гигантского кактуса на оранжевом фоне. И бирюзовая надпись: «Аризона: Королева Пустыни».

Учуяв явственный душок скандала, во двор высыпают все прочие, кто только был в «Переправе». Хозяин, в зубах непременная трубка – Дж. М. Тодд собственной персоной. Два сморщенных аборигена, по виду завсегдатаи.

И все то время, пока эта живая картина собирается воедино, землечерпалка бьет, что твой набат. Звук, с которым обитатели Стейтовой переправы должны были настолько сродниться в будние дни, что и внимания-то на него не обращают – звук-гарантия, звук-подтверждение: мол, все идет как надо, Узу чистят, всегда чистили и всегда будут чистить, – раздается в воскресенье, когда его быть не должно. Отсюда вывод: не все идет как надо.

Стэн Бут открывает рот.

«Твою-то мать. Твою-то в бога душу мать! Ладно, сейчас возьмем лодку и съездим».