Читаем Земли семи имён полностью

И вправду. Глядела из зеркала лесная девушка, весенняя княжна, юная странница. Куда ушла из глаз тяжёлая морионовая[12] глубина, когда посветлели волосы? Русые кудри с рыжиной вились по плечам, путались в них стебли и лепестки, бежали по платью цветные узоры, и вся она светилась, словно солнечный блеск разлился в чистой воде ручья.

Хцеф поднял руку, коснулся зеркальной оправы. Филарт покачала головой, улыбнулась грустно:

– Не дотянуться до меня, советник.

– Какой я тебе советник?..

Она раскрыла ладони, протянула к нему.

– Погляди! Ничего не уношу. Сердца твоего не уношу. Не тоскуй по мне. Думаешь, пустоту твою я заполнила любовью к себе?

Хцеф опустил голову. Что тут скажешь?

– Нет, верный мой советник. Я другое вернула, тобой упущенное, – время любить. Алую малину, что и есть настоящая искра.

– Коли эту искру растравит ветер в чужом поле, не нужна она мне!

Филарт в тёмных зеркалах посерьёзнела.

– Даю тебе в руки лукошко сладкой садовой ягоды – не берёшь. Видно, душа твоя такова: просит дикой да горькой лесной малины, что не достанешь, руки не исколов. Не тоскуй о небывалом, как я тоскую о мёртвом… Живи, странствуй. Разными путями мы с тобой идём к новой дороге. Я – зеркалами, ты – землями…

– Загадками говоришь, правительница!

– На то ты и мудрец, чтобы разгадывать!

– Как седьмое твоё имя, правительница?

Нилит улыбнулась, Хедвика склонила голову к плечу, Альга прищурилась. Опустила глаза Гостимира, Имарина только развела руками, а Филарт ответила:

– Имя моё узнаешь в седьмой земле, там, где мы бывали с тобой и будем. Узнаешь, ежели не забудешь за семь времён.

– Загадками говоришь! – отчаянно крикнул он, видя, как блёкнет её лицо в серебряной раме.

– На что тебе теперь имя моё? Дари советы свои, дари огонь, искру сбереги, шар ищи! А всё, что нужно, я сказала тебе. До свидания, советник мой.

– До свидания, моя королева…

Отчего так назвал её, Хцеф не знал и сам – может, подсказало то самое эхо, что за семь времён, за семь имён от него гремит, а может, в памяти будущей что вспыхнуло… Длинный и извилистый предстоит путь, в темноте и тревоге, как в чащобу за лесной ягодой. Один у него свет – внутренний огонь.

Хцеф прислушался. Тишина стояла вокруг. А внутри, в груди, отогревалась искра его, расправляла крылья.

– Огонь, – прошептал он. Забросил за спину плащ и вышел вон, не оглянувшись на зеркало. Не было там ни Филарт, ни Гостимиры, ни остальных имён её. Шестеро покинули Грозогорье навсегда. Седьмая, любимая, ушла к седьмой земле, за кораблями, травами, городами и тропами.

Сколько времени понадобится, чтобы до неё добраться? Успеет ли? Не отречётся?

Рассвет разлился алой малиной, да разве и могло быть иначе? День Хцеф провёл в лесу, и день этот равен был не одной жизни: и города были в нём, и травы, и море, и колдовство. К вечеру вышел к таверне. Пахло скорым дождём да дорогой.

Чему быть дальше, того не миновать, а другого и не узнаешь никогда, в какие зеркала да реки ни заглядывай.