В-третьих, китайское государство никогда, еще раз подчеркиваю, никогда не согласится с утратой влияния в Тибете, Синьцзяне, Монголии (по крайней мере, во Внутренней) и Манчжурии. Это я могу утверждать без всяких консультаций с Пекином. Китайское государство может потерять власть в этих областях в результате сугубо внутренних проблем, вроде очередного развала страны, но, так или иначе, пусть и ценой определенных жертв, будет стремиться вновь заполучить его (влияние) обратно. Это неизбежно, и это следует из всей древнейшей ханьской истории. Я думаю, что вышеуказанные области определенно являются буферными или защитными территориями для чайнахарта. Использовать их в качестве плацдарма для захвата таких же буферных и защитных территорий Российской цивилизации есть сущее безумие, которое так или иначе будет вылечено известными способами. Так же как Китай никогда не примирится с потерей Тибета, Синьцзяна, Монголии и Маньчжурии, так и Россия никогда, подчеркиваю, никогда не смирится с потерей Дальнего Востока, Сибири, Казахстана, Белоруссии и Украины и, рано или поздно, вернет утраченный было в 90-х годах контроль над некоторыми из этих областей.

Посему России можно и нужно бороться за права уйгурского народа и его автономию, но в составе КНР. Можно и нужно бороться за предоставление маньчжурам такой же автономии, за сохранение их как нации, но опять же в составе КНР, то же самое следует делать в отношении монголов (имеется в виду АРВМ). Поступая таким образом, мы, во-первых, сохраняем вышеперечисленные народы в их самобытном существовании, в том числе и как определенную гарантию безопасности («пояс безопасности» по определению А. Дугина) для народов России, во-вторых, сохраняя их в составе КНР, мы являемся добрыми соседями для Китая и можем расчитывать на его поддержку. В случае же возможной (в политике ничего не следует сбрасывать со счетов) экспансии Китая на территорию Российской цивилизации мы действительно имеем возможность заставить китайское государство отказаться от своих намерений, обратившись напрямую за помощью к тем же маньчжурам, которым мы помогли бы в становлении их автономии, или к уйгурам, автономию которых мы бы поддерживали.

Также, на мой взгляд, не стоит рассуждать об ханьском народе так, как обычно привыкли рассуждать в пределах Западной цивилизации, т. е. сообразно лозунгу «хороший индеец — мертвый индеец», или геополитическими категориями А. Дугина, т. е. «оторвать» и «отбросить». Не думаю, что это наш метод. Как бы там ни было, но китайская цивилизация — это наш сосед, и было бы неплохо, и прежде всего выгодно, торговать и сотрудничать с ней, а не строить планы в стиле «убить-зарезать». Тем более в этом ракурсе довольно неожиданно выглядит следующее предложение А. Дугина высказанное им в той же книге:

«Восточнее идет сектор Монголии, стратегического союзника России. Здесь важно действовать превентивно и не допускать самой возможности усиления прокитайского фактора в монгольской политике. Монгольские степи и пустыни прекрасно защищают Южную Сибирь от Китая. При этом следует активизировать связи Монголии с Синьцзяном и Тибетом, чтобы создать предпосылки для новой конфигурации всего региона с ориентацией на постепенное вытеснение Китая и его геополитического влияния. Для этой цели можно выдвинуть проект Монголо-Тибетской федерации, куда могли бы войти также Бурятия, Тува, Хакассия и Алтайская Республика. Единство ламаистской традиции этих народов для Москвы является важным инструментом для антикитайской геополитической стратегии».

Безусловно, А. Дугин прав, и китайскому влиянию на монгольском направлении можно и нужно противодействовать. Но… Во-первых, А. Дугин предлагает вывести Бурятию, Туву, Хакассию и Алтайскую Республику из состава Российской Федерации. Если это геополитика, то в чью пользу? Во-вторых, А. Дугин предлагает еще и «оторвать» и «отбросить», т. е., на современном этапе, это означает ввязаться с Китаем в жесточайший конфликт, в-третьих, собственными же руками создать из лимитрофных государств некую федерацию и, как следует полагать, получить еще одну крупную проблему на российские головы. Зачем? Каковы будут последствия? И вообще, что это, ответственная политика или просто стремление по-бжезински двигать фигуры на «великой шахматной доске»?

Могу заявить со всей определенностью, что сегодняшняя граница между российской и китайской цивилизациями есть плод очень долгого и тернистого исторического процесса, и нет сомнения, что какие-либо эксперименты в этом направлении представляются весьма сомнительными.

Заключение