pv35: 1. Почти никак. Уважаю за работоспособность, не люблю за перенаселенность и, как следствие, интерес к чужим территориям. 2. На данный момент это медленная экспансия путем попытки любыми путями закрепить часть населения на Дальневосточных территориях России. 3. Нет. В отдаленном будущем, если Россия ослабнет, а Китай такими же темпами будет наращивать экономическую и военную мощь, то, скорее всего, это неизбежно. 4. Смутные.

Zulus: 1. Плохо. Этнической неприязни не испытываю. 2. Да. Их много, а мы одни. 3. Возможно, но мы им покажем… 4. Вообще не знаю и знать не хочу.

Chemist: 1. К китайцам отношусь, как и к другим народностям, нормально. Бывают конечно «экземпляры», но как говорится: «В любой семье не без урода». 2. Существует угроза экономического характера, выражающаяся в бесконтрольном вывозе нашего сырья, но мы же сами им и вывозим. Правда, в последнее время наводят порядок на ДВ таможне. 3. А зачем им это надо? Если США на своей территории не может их победить в торговых войнах… Зачем реальные копья ломать?! 4. С историей туго, а вот сегодняшние реалии по своей специальности знаю хорошо.

Я думаю, что это достаточно показательные ответы.

Итак. Во-первых. Вопросы взаимоотношений России и Китая весьма сложны, их, конечно же, вряд ли можно объяснить какой-то пресловутой «разностью демографических потенциалов». Впрочем, некоторые вещи стоит рассмотреть, хотя бы для того, чтобы оценить степень «желтой опасности». Во-вторых. Великорусский народ, в массе своей, действительно мало знает о Китае, о его истории и его народе, посему, наряду с освещением весьма специальных вопросов, я хотел бы предоставить читателю и более общие сведения, просто для ознакомления. Известно же, что информация убирает страхи, порожденные, в том числе, и элементарным незнанием.

Дополнение. Китайская грамота

В сознании российского гражданина Китай представляет из себя монолитную державу, населенную исключительно китайцами и говорящими исключительно на китайском языке. Однако это впечатление несколько обманчиво. Начнем с китайского языка.

Китайский язык тяжел в освоении для индоевропейца, причем не в силу присутствия в нем сложных для произношения звуков (их как раз гораздо меньше, чем в индоевропейских языках, и освоение их не представляет трудности), а в силу наличия в нем тональной системы. В диалекте «путунхуа», к примеру, насчитывается четыре тона: первый — высокий, ровный; второй — восходящий от среднего к высокому; третий — резко понижающийся, затем восходящий до среднего; четвертый — падающий от высокого к низкому. В зависимости от тона произношения слова китайского языка могут иметь совершенно различный смысл. Так слово ma, соответственно в 1-м, 2-м, 3-м и 4-м тонах, будет иметь следующий ряд значений — «мать», «конопля», «лошадь», «ругать». Слово shu — «книга», «спелый», «считать», «дерево». Shi — «труп», «камень», «свинья», «нести». Тональными языками являются и некоторые другие языки Юго-Восточной Азии — вьетнамский, бирманский, тайский.

Единого китайского языка, как такового, не существует. Присутствует семь наиболее значимых диалектов, которые в принципе можно считать отдельными лингвистическими комплексами: «путунхуа» (он же «мандарин»), кантонский, шанхайский, хакка, амойский, фучжоуский и веньчжоуский; но, кроме того, существует необозримое количество местных диалектов, которые часто отличаются друг от друга так же, как немецкий от английского или русский от польского. В силу фонетических и некоторых лексических отличий жители Северного Китая не в силах понять, о чем говорят на юге страны, и наоборот. Официальным и общепризнанным является «путунхуа», который позиционируется как язык образовательной системы и средств массовой информации, он же, в настоящее время, активно продвигается китайским руководством на роль общегосударственного, «всеобщего» языка. При этом интересно то, что письменность (иероглифы) является общей для всех диалектов. Таким образом, даже говорящие на различных диалектах и не понимающие друг друга китайцы могут вполне сносно объясняться друг с другом при помощи письма.