Читаем Земли Чингисхана полностью

«В то время, как Модэ вступил на престол, [дом] Дун-ху был в силе и цветущем состоянии. Получив известие, что Модэ убил отца и вступил на престол, Дун-ху отправил, к нему посланца сказать, что он желает получить тысячелийного коня, оставшегося после Туманя. Модэ потребовал совета у своих вельмож. Вельможи сказали ему: тысячелийный конь есть сокровище у хуннов. Не должно отдавать. К чему, сказал им Модэ, живучи с людьми в соседстве, жалеть одной лошади для них? И так отдали тысячелийного коня. По прошествии некоторого времени Дун-ху, полагая, что Модэ боится его, еще отправил посланца сказать, что он желает получить от Модэ одну из его Яньчжы. Модэ опять спросил совета у своих приближенных. Приближенные с негодованием сказали ему: Дун-ху есть бессовестный человек; требует Яньчжы. Объявить ему войну. Модэ сказал на это: к чему, живучи с людьми в соседстве, жалеть одной женщины для них? И так взял свою любимую Яньчжы и отправил к Дун-ху. Владетель в Дун-ху еще более возгордился. В хуннуских владениях от Дун-ху на запад есть полоса земли на col1¦0 ли необитаемая. На ней только по границе с обеих сторон были караульные посты. Дун-ху отправил посланца сказать Модэ, что лежащая за цепью обоюдных пограничных караулов полоса брошенной земли, принадлежащая хуннам, не удобна для них, а он желает иметь ее. Модэ спросил совета у своих чинов, и они сказали: это неудобная земля; можно отдать и не отдавать. Модэ в чрезвычайном гневе сказал: земля есть основание государства; как можно отдавать её? Всем, советовавшим отдать землю, отрубил головы. Модэ сел верхом на лошадь и отдал приказ — отрубить голову каждому, кто отстанет. После сего он пошел на восток и неожиданно напал на Дун-ху. Дун-ху прежде пренебрегал Модэ и потому не имел предосторожности. Модэ, прибыв с своими войсками, одержал совершенную победу, уничтожил Дом Дун-ху, овладел подданными его, скотом и имуществом».[12]

В настоящее время (2007 г.) китайское государство официально не имеет никаких территориальных претензий к Российской Федерации. Наша пресса твердит об «исторических обидах», нанесенных Китаю Россией, и о заявленных еще Мао Цзэдуном территориальных претензиях к СССР в размере чуть ли не 1,5 млн. кв. км. Так, в «Атласе мира», опубликованном издательством «Диту Чубаныпо» в феврале 1972 г., говорится, что царская Россия «вынудила Китай подписать ряд неравноправных договоров и отторгла 1,5 млн кв. км китайской территории». Безусловно Российская империя никогда не отличалась кротким и миролюбивым характером, но и Китай времен маньчжурской династии Цин также не принадлежал к числу государств-пацифистов. Его экспансия в Тибет и тот же Синьцзян совершенно не имела благотворительного характера. Однако «исторические обиды» не есть только лишь прерогатива Китая. Наше родное российское общество до сих пор, весьма серьезно переживает потерю Аляски. Другое дело, готова ли Россия применить все средства для ее возвращения, т. е. готова ли она пойти на широкомасштабный военный конфликт с США из-за Аляски, и, главное, будут ли усилия такого рода окупаемы во всех смыслах? То же относится и к Китаю — готов ли он начать широкомасштабные боевые действия для компенсации «обид»? Мы не можем точно знать, какие мысли крутятся в головах у высшего китайского начальства, но похоже на то, что на жизнь оно смотрит гораздо более трезво, нежели Великий Кормчий Мао.

В 2004 году, в ходе визита в Китай Президента РФ В. В. Путина, был подписан ряд документов по окончательному урегулированию границы между двумя странами. В бумажной прессе и в Интернете был высказан по этому поводу целый ряд суждений, от резко негативного (отдали полтора острова по течению Амура размером 337 кв. км, завтра отдадим все) до вполне лояльного. Здесь можно долго спорить и ссылаться на прецеденты, однако «прецеденты» свидетельствуют, что остров Даманский, за который пролили кровь наши бойцы, все-таки тихой сапой был передан Китаю еще Советской властью. Тем не менее общее впечатление от подписанного договора по урегулированию границы, лично у меня осталось скорее нехорошее, особенно на фоне повсеместной сдачи российскими властями внешнеполитических позиций в последние двадцать лет. Впрочем, есть и такое мнение, что в данном случае обе стороны спешили поставить точку в территориальном вопросе, чтобы заняться насущными проблемами с развязанными руками.