Читаем Зельевары (СИ) полностью

Чувство вины. Гарри сглотнул. Он еще не задумывался о своих мотивах, но, похоже, Малфой попал в самую точку. Как часто ему хотелось вернуться в прошлое! По-настоящему учить окклюменцию, верить Снейпу и никогда не залезать в его думоотвод, не обзывать его трусом и не обвинять в смерти Сириуса. И хотя бы элементарно поблагодарить за спасение жизни на первом курсе.

— Не стоит, мистер Поттер, — тихо сказал Малфой.

— Что? — переспросил Гарри.

— Скажите, в тех условиях, при тех обстоятельствах, обладая теми знаниями о жизни и людях и той информацией о ситуации, вы могли бы сделать что-то иначе?

— Нет, но… — начал было Гарри, но Малфой остановил его, прикоснувшись на долю секунды кончиками пальцев к его губам.

— То-то и оно, мистер Поттер. Чувство вины — это не что иное, как эмоция, которая не имеет ничего общего с реальной ситуацией. Эмоция, которая лишь разрушает. Посмотрите, что она сделала с Северусом. Вся его жизнь была подчинена чувству вины.

— Он спас весь магический мир, — тихо возразил Гарри.

— Но не себя.

— Не себя.

Следующие полчаса они перебирали папирусы молча. Гора свитков на кресле все росла, а нужного не находилось. Гарри уже перестал надеяться, когда, упаковывая очередной папирус, вдруг услышал взволнованный голос Малфоя.

— Полагаю, это то, что нам надо. Здесь хватит работы для двоих. Северус мне рассказывал о ваших успехах в зельеварении на шестом курсе. Полагаю, с этим вы справитесь. Идемте, мистер Поттер, время дорого!

========== Глава 5 ==========

Кончики пальцев Малфоя пахли лавандой. Гарри знал это, но откуда? Может, из сна, который только что видел? Он наморщил лоб, пытаясь припомнить детали, но в памяти всплывало лишь, что в конце он куда-то бежал, бежал, зачерпывал землю слетающими кроссовками и все равно никак не мог успеть. И все же — почему кончики пальцев? А, точно, Малфой прикасался к его губам, тогда, в библиотеке. Но его пальцы пахли совсем по-другому, резко, каленым магическим песком. И какое отношение это имеет к сну?

Все еще в недоумении, он сел на постели, пытаясь сообразить, какой же сейчас час и не проспал ли он. За незашторенными окнами лежала тихая темная площадь. Должно быть, уже поздний вечер, но еще рано для зелья, иначе Малфой позвал бы его.

Сегодня был девятый день, как Гарри работал вместе с ним. За первую неделю они перепробовали с десяток вариаций рецепта, и наконец остановились на одной, которая хоть как-то изменяла характеристики неподвижного снейповского тела.

«Если наш больной вообще когда-либо очнется, — сказал вчера Сметвик, — то в самые ближайшие дни».

Малфой тоже казался оживленным. В-общем, сегодня намечался час икс, на полчаса позже полуночи. Потому что сперма собиралась в полночь. А дальше начинался марафон, после которого Гарри нередко был в мыле. Резать, давить, крошить десятки ингредиентов — и все за полчаса. Потому что это чертово зелье должно быть суперсвежим. И если корень занозистого папоротника покрошен за двадцать минут до полуночи, а не после нее, он уже, понимаете ли, не годится. При этом папоротник нужно брать только в перчатках, а ливинию перед ним исключительно голыми руками.

Позавчера Гарри, естественно, забыл про перчатки, и все оставшиеся двадцать пять минут до того, как Малфой занялся его руками, были маленьким вариантом ада. Попробуй тут порежь что-нибудь, если у тебя в пальцах — десятки заноз, которые с каждым движением уходят все глубже. Потом оказалось еще, что занозы выделяют яд, и после руки болели так, будто с них живьем сдирали кожу. Кончилось тем, что пальцы распухли не хуже, чем в свое время у тетушки Мардж, и Малфой полночи просидел в спальне Гарри, делая ему обезболивающие компрессы. Вначале он пытался еще и высказываться по этому поводу, но Гарри метнул на него такой взгляд, что тот оборвал себя на полуслове.

В первые дни Малфой раздражал неимоверно. Во время приготовления зелья он, по счастью, молчал, но в остальное время подчеркивал свое превосходство в опыте и знаниях чуть ли не каждые пять минут. Действительно, они со Снейпом составляли сладкую парочку. Терпение у Гарри лопнуло очень быстро.

— Малфой, вам сколько лет? Сорок пять? — довольно грубо спросил он. — Вам в самом деле лестно сравнивать себя с магом, которому восемнадцать?

Но тот лишь закатил глаза, как если бы он, глупый ребенок, ляпнул несусветную глупость:

— Отчего же, мистер Поттер, с вами я сравниваю себя в свои восемнадцать. И…

— В таком случае, я уверен, вы понимаете, что сравнение не в вашу пользу, — взрезал воздух ладонью Гарри, больше не давая Малфою вставить ни слова. — Потому что я с одиннадцати лет только и делаю, что разгребаю дерьмо, случившееся из-за тех решений, которые вы приняли в ваши восемнадцать. Спокойной ночи!