Читаем Зелёный ужас. полностью

— С ума сойдешь от всего этого, — прошептал Белл. — Вчера мне пришлось ждать, пока какой-то пьянчужка не придет в себя после приступа белой горячки, а сегодня я жду, когда мисс Олива проснется после какого-то дьявольского наркоза.

— А вам известно, что вас ожидает впереди? Известно ли вам, что мисс Олива и не подозревает о том, что вы обвенчались с ней? Известно ли вам, что нам предстоит ей сообщить об этом? Мне лично это совершенно не улыбается.

— А вы полагаете, что это обстоятельство радует меня? — сказал Белл.

— Что же делать? — осведомился Китсон.

— Вам лучше знать, — рассмеялся Белл, — ведь вы её поверенный.

— А вы её муж, — проворчал Китсон, — и это напоминает мне о том, что… — и он направился к письменному столу. — Вот, я приготовил для вас чек на сорок тысяч фунтов, что составит около двух миллионов долларов. Эта сумма причитается вам в качестве супруга мисс Оливы и подлежит выдаче в день венчания.

Белл взял чек, внимательно прочел его и порвал на мелкие клочки. Собеседники замолчали.

Некоторое время спустя Белл первым нарушил молчание:

— Что должен я предпринять для того, чтобы возбудить дело о разводе?

— По английскому закону вы можете покинуть вашу супругу, и тогда она может подать прошение в Верховный суд, и суд может приказать вам в течение двух недель возвратиться к вашей супруге.

— Я вернусь через две секунды, если она пожелает, чтобы я вернулся к ней.

— Послушайте, вы безнадежны. Я полагал, что вы осведомляетесь о порядке развода.

— Разумеется. Я хочу избавиться от всего этого отвратительного сплетения обстоятельств. Неужели ничего нельзя предпринять без посвящения мисс Крессуелл во все случившееся?

— Ничего. Ваша супруга должна знать обо всем, — сказал Китсон.

Казалось, он испытывал особую радость от того, что мог злить Белла.

— Я ни в чем не упрекаю вас, — сказал он, переходя на серьезный тон. — Я упрекаю лишь себя. Когда я дал слово Джону Миллинборну, я и не подозревал о том, какие серьезные последствия может это повлечь. Разве я мог предположить, что сыщик, которому я поручу охрану девушки от охотников за приданым, женится на ней? Я ни на что не жалуюсь, — поспешил он добавить, заметив, что лицо Белла стало красным от бешенства. — Мы можем сожалеть о том, что обстоятельства сложились таким образом, но жертвой этих обстоятельств являемся не мы.

— Совершенно верно, — коротко ответил Белл. — Если бы я был одним из тех пожилых селадонов или

галантных кавалеров, о которых читаешь в книжках, я бы пустил себе пулю в лоб.

— Пожалуй, это было бы выходом из положения, — согласился Китсон. — Но тогда на меня легла бы задача объяснить мисс Оливе, что она стала вдовой.

— Так что же мне делать?

— Закурите сигару. — Китсон протянул своему со- собеседнику сигару, и его старые лукавые глаза загорелись.

— Я давненько не читал романов и не знаю, что современная литература рекомендует делать в подобном положении. А я по своему скромному разумению полагаю, что вам прежде всего следует завоевать расположение своей дамы.

Белл вскочил со своего места.

— Вы говорите серьезно? Но ведь это же невозможно! Это нелепо! Она никогда не полюбит меня.

— В самом деле не вижу причин, чего ради могла бы вас полюбить ваша жена, — ответил Китсон. — Но это сильно облегчило бы положение.

— А дальше что?

— А дальше вам придется обвенчаться вторично, — заметил Китсон. — Закон этого не запрещает. Закон разрешает венчаться сколько угодно раз, но, разумеется, все с одной и той же женщиной.

— А если она любит другого? — растерянно спросил Белл.

— Это было бы для вас неприятно и еще неприятнее для Оливы. Обстоятельства сложились так, что ей теперь самой следует позаботиться о том, чтобы не любить никого другого.

— Но если она всё же любит кого-нибудь другого? По лицу Китсона пробежала усталость. Он снял пенсне и бережно спрятал его в футляр.