Читаем Здравствуй, Аннабелль полностью

После возвращения из Нью-Йорка прошло почти два месяца. За это время парень ни разу не высыпался нормально. Казалось, что его знобит, но не снаружи, а внутри. Лихорадит. Кто-то сжимал грудную клетку, не давая нормально дышать. Сердце билось с бешенной скоростью, казалось, стремилось вырваться из тела. Уильям ни с кем не говорил об этом, стараясь подружиться с тем, что его разрушает. А что сказали бы родители? Обязательно сказали бы, что он все придумал, абсолютно здоров и посоветовали бы записаться в спортивную секцию. Обязательно поставили бы в пример Ронана — полубога, который никогда не болеет и пашет целыми днями. Кто такой Уильям по сравнению со старшим братом? Так, мелкая мошка, не заслуживающая внимания. Удобный, молчаливый, покладистый. Уильям молчал, но тело перестало. Так, он стал выпивать, а его кожа покрылась царапинами — парень чесал ее, не замечая как напряжение выплескивается наружу.

За окном сипел ветер, играясь с линиями проводов. Воттерс поджал ноги под себя, накрылся одеялом и закрыл глаза. Только бы не приснился кошмар, только бы снова никто не украл его сны. Изо рта юноши вырвался едва слышный смешок. Уильям никогда бы не думал, что превратится в такое ничтожество. Глаза слипались, но уснуть было невозможно. Внутри Уильяма поселился монстр. Представляя чудовище, разрывающее грудную клетку, крадущее сны, парень старался его прогнать и успокоить себя. По ночам монстр гулял по мыслям. В попытках избавиться от него, Уильям стал жить по-другому и видел изменения: гораздо меньше ел, ходил в спортзал, тусовался с новыми друзьями в школе. Такая жизнь нравилась Уиллу куда больше, чем прозябание за партой. В Нью-Йорке старший брат Дэн сказал, что Воттерс ничего не сможет, если не будет меняться, если так и останется тряпкой, если продолжит дружить с девчонками, а не «мутить» с ними. Дэн выглядел счастливым и свободным, Ронан неплохо зарабатывал и встречался с красоткой. Так, может быть, Уильям действительно жил неправильно? И вот, появились друзья-парни, девчонка-красотка, лишний вес ушел, а вместе с ним — спокойствие и желание жить.

Он ненавидел себя, но еще больше ненавидел братьев, особенно Ронана.

Утро наступило быстро, так, что он и не успел понять, когда. Уилл еле-еле поднял свое тело, заправил постель и споткнулся о Бургера, который всю ночь проспал за дверью, поскуливая.

— Бургер, чего ты здесь крутишься? — спросил он пса.

Тот сел на пол и завилял хвостом.

Надев на себя серую рубашку и джинсы того же цвета, Воттерс-младший отправился на кухню, где его ждал неприятный сюрприз. Коробка от вчерашней пиццей оказалась открыта, а пиццы и вовсе в ней не было. Бургер радостно залаял, облизываясь.

— Спасибо, что оставил мне завтрак, брат. Надеюсь, та болонка нашей соседки справа проигнорит тебя снова, — потрепав пса по голове, Уилл открыл ему дверь на улицу, выпустил его и почувствовал, как ветер пронесся по коже.

Заварив чай, Уильям уставился в телевизор. Заспанная мама спустилась, видимо, услышав шум.

— О, господи, этот пес! — зевая, бросила она. — В холодильнике осталась запеканка. Разогреть?

— Нет, она какая-то горелая, мам.

— Приготовил бы сам.

— У меня нет на это времени, а ты так много времени проводишь дома, — сказал Уильям, чувствуя, что начинает закипать.

Кэйтлин закатила глаза.

— Фред, в отличие от твоего папочки, который алименты вечно задерживает, содержит нас. Ронан стал помогать деньгами. Именно поэтому я стала меньше работать. Наверное, забыл, я тянула тебя?

— Когда? Пятнадцать лет назад?

— Не нравится запеканка — не ешь. Остались карманные деньги или спустил на свою девчонку?

— Остались, — солгал парень.

— Возьми на полке, если потратил. Нужно учиться зарабатывать. Девчонка есть, а своих денег все еще нет.

— Мама, восемь утра, успокойся, пожалуйста.

— Давай, жуй быстрее.

Уильям пулей выскочил из дома, так и не позавтракав нормально.

«Ну и пусть! Главное, Ингрид рядом» — думал парень.

В гимназии он первым делом подлетел к своей девушке. Раньше толстяк Уильям мог только мечтать о такой, как Ингрид. Она стояла со своей подругой Миртой рядом с кабинетом истории, скрестив руки на груди. Изящные ножки обутые в коричневые замшевые сапожки, темно-красная юбка открывающая длинные ноги, а черная блузка подчеркивала пышную грудь.

— Привет, красотка, — сказал Воттерс, обнимая Ингрид за талию.

Девушка улыбнулась.

— Доброе утро, кексик, — промурлыкала она.

Мирта скривила лицо, Уилл ее поддержал — ненавидел телячьи нежности.

— Ну же, я просил так меня не называть.

— Не дуйся, Уилли. Как ты себя чувствуешь?

— Хочется сдохнуть, — процедил сквозь зубы брюнет, — опять всю ночь не спал.

— Зачем умирать, у тебя есть я, мы все преодолеем, — сказала Ингрид.

— Я вчера тебе писал, а ты так и не ответила.

— Прости. Я уснула рано вечером, — ответила Ингрид, легко освобождаясь из объятий.

— Ну ладно, я уже привык, что мои сообщения не доходят до тебя, — буркнул Уилл, отводя взгляд в сторону.

Мирта вздохнула.

— Ты же знаешь, у нее всегда много дел. Она занятая персона.