Читаем Здешние полностью

Пьеса «Тутэйшыя» в еще большей степени вопиет против книжного русского языка, который начисто убивает ее «белорусскость», затушевывает, если не снимает один из ее основных мотивов: страстное утверждение белорусского национального самосознания, самобытности национальной культуры, белорусского языка «тутэйшых». Ведь главный персонаж пьесы Микита Зносак предается осмеянию, бичуется Купалой за духовную измену родному народу, всему белорусскому, за то, что он отрекается от «тутэйшых» и выдает себя за «истинно русского». И при переводе пьесы нужно было найти для Микиты такой язык, который подчеркивал бы его отщепенство. Поэтому я наделил его языком, полным белорусизмов, калькированных с белорусского оборотов, тем языком, на котором ныне, к великому сожалению, разговаривают многие белорусы, особенно в городах — не на русском, не на белорусском, а на «Комаровском», что в переводе полностью оправдано, как мне кажется, поскольку действие пьесы происходит в Минске. Но так как Микита в прошлом чиновник, ошивался в канцелярии русского губернатора, в среде царских чиновников-русификаторов, то и в русском он все же немного поднаторел — поэтому многие его фразы и обороты вполне «истинно русские».

Противостоящий Миките персонаж, белорусский учитель Янка Здольник, в общении с Микитой говорит по-русски лучше его, что, опять-таки применительно к переводу, оправдано образованностью Янки — белорусский интеллигент, он не может не знать русского. А вот с людьми из родного села он разговаривает по-белорусски. Естественно, что и они разговаривают по-белорусски: речь сугубо народных персонажей я не переводил, а лишь позволил себе заменить отдельные слова, которые наверняка были бы непонятны русскому читателю, синонимами, понятными и без перевода. Там же, где такая замена невозможна, даны поясняющие сноски.

На белорусский язык переходит в ходе развития действия пьесы и такой персонаж, как Гануля, мать Микиты,— поначалу она разговаривает на языке сына, а когда появляются родичи из деревни, тотчас вспоминает родную речь.

Теперь о правомерности белорусских речений в русском переводе пьесы. В русской литературе со времен Николая Васильевича Гоголя утвердилась традиция широкого использования украинского языка, если персонажи — украинцы. И мы отлично их понимаем. А разве белорусский дальше от русского?