Читаем Здесь был СССР полностью

– А это смотря где у господина Маркаряна будет главная контора. Вот сейчас это решается. Раз Андрея Евгеньевича к нему направляют, то и квартира будет в шаговой доступности. Тут вам не Москва, чтобы на работу через весь город два часа тащиться. У меня сестра жила в Светлых Горах, дотуда ветку от Митино дотянули, и то до своей конторы в Видном чуть не два часа ехала. А сейчас я ее в столицу переманила – так у нее и работа на Ваське, и квартиру ей там купили. В Светлых Горах, конечно, свой домик был, воздух, природа… А много она ту природу видела?! Катерина Львовна, вы сидите пока, держите мальчика, мы с Андреем Евгеньевичем сумки вытащим.

Просьба была дельная: Егорка вертелся, восторгался, был готов к подвигам, ускользнет – лови его, а ведь может забежать на стройку, может в полуразрушенный цех забежать…

* * *

Андрей выбрал для временного жилья хорошее место – двухкомнатный блок в общежитии-малосемейке, на втором этаже. Само здание было старое, поставлено в тридцатые годы прошлого века, в девяностые перестроено, только не слишком удачно: не во всех блоках удалось установить ванны, которых изначально архитектор не планировал, предполагал, что пролетарии будут ходить в баню.

– Это ненадолго, Катюш, – сказал он. – Кровати есть, шкафы есть, плита на кухне есть – не пропадем.

– А лимит на воду?

– Извини, не спрашивал.

Распаковав сумку с постельными бельем и одеялами, Ерофеевы понеслись в центр новой столицы – гулять и наслаждаться. Андрей был прав, Питер преображался. На улицах Катя увидела чудо, которого в Курске еще не завелось, – дворников на миникарах. Каждый прямо среди бела дня холил и лелеял свой участок. Все были вежливы и предупредительны, охотно показывали дорогу. Один даже покатал на миникаре Егорку.

– Видишь, номер на руле? Если дворник нагрубил бы, через пять минут жалоба бы на мониторе в партийном комитете показалась, – объяснил Андрей. – Видишь, у него значок? Это значит, он поработает дворником, накопит на квартиру, а когда станет постоянным жителем, пойдет на повышение, будет уборочной бригадой руководить.

– Так сколько же копить? Всю жизнь?

– Хорошим работникам дают беспроцентные кредиты. Если женится, ребенок родится, сколько-то отщелкнут. Там схема, найдешь потом в Рунете.

* * *

На углу Невского и Садовой прилепился к высокому забору, за которым реставрировали Гостиный двор, навес с велосипедами. Андрей скинул на терминал с кредитки залог и плату за два часа, щелкнули замки, освобождая два велосипеда, изящный дамский и «семейный» – с сиденьем для ребенка. Егорка был в восторге, Катя радовалась едва ли не громче Егорки. Прокатиться на велосипеде по Невскому! Съесть мороженое на Дворцовой площади! Выехать на мост и остановиться посреди Невы, поражаясь ее роскошной ширине!

Чем ближе к вечеру, тем больше гуляющих было на улицах. С восьми Невский становился пешеходным и тут же оживал: появлялись вагончики передвижных кафетериев, деревянные помосты для уличных артистов, ярмарки народных умельцев. Андрей и Катя диву давались – звучала в основном русская речь. Люди, переходившие от одной забавы к другой, выглядели веселыми и довольными, а там, где продавалось разливное пиво (Андрей выпил кружку и одобрил), дежурили дружинники. По Фонтанке и Мойке неторопливо шли кораблики, на некоторых играли небольшие оркестры, музыка была простой и мелодичной, под нее танцевали на набережных дети и пожилые пары. Продавщицы цветов ехали на своих смешных повозках, декорированных под старинные, сплетенные из лозы, и цены на букеты оказались тоже смешными – этот бизнес дотировало государство.

– Как много молодежи, – удивилась Катя.

– Так и задумано, – отвечал Андрей.

– И все так хорошо одеты! Я тут просто замарашка.

– И тебя приоденем.

Город был похож на птенца Феникса: совсем недавно жил в состоянии обреченности, погружаясь в пучину беспросветной старости и хандры, и вдруг – вспышка, изумление, новая жизнь, искрящийся воздух, то счастливое детство, которого он никогда не знал. Родился в крови, воздвигся на костях, был скован гранитом, покорен дисциплине, определен на службу, приучен быть витриной благополучия державы. И он расправил новорожденные крылышки, заиграл, запрыгал, собираясь в полет и шалея от радостных предчувствий.

* * *

В общежитие Ерофеевы приехали поздно, однако это не помешало им познакомиться с соседями по этажу. Там на втором этаже жили еще четыре молодые семьи, тоже в ожидании новых квартир, и Ерофеевых тут же позвали ужинать, и женщины завели разговор о детях, а мужчины – о работе.