Читаем Збройники полностью

— Де «Урал» за́йде — там і пиляєм. — Ярик кряхтит, откидывая борт.

Мужики тянутся к машине и начинают по двое заползать в кузов. Небольшого роста Гала подбегает, размахивается и швыряет внутрь бензопилу. Та попадает во что-то мягкое, слышны маты, Гала улыбается и лезет следом.

«Урал» тихонько скатывается по дороге, громада машины, чудом еще ездящей, уменьшается, я стою посреди дороги и провожаю его взглядом. На «Чарли» курят и тихонько разговаривают Михалыч и Сепар. Ветер, поднявшийся вчера вечером, рвет полы куртки и рассыпает искры с сигарет наряда, и заглушает звуки… и это нервирует. Пехота живет звуками — слушай, брат, слушай постоянно, иначе с неба упадет кусок металла и сделает из тебя деньги. Сколько там нынче выплаты семье по смерти, шестьсот штук? Чи вже больше? Мабуть, тре еще поспать, пока можно. По рации выходит Ярик и говорит, что доехали. Норм, можно идти досыпать.

Ах-ах-ах! АГС выплевывает три гранаты и замолкает. Так, это «Браво», и шо у нас происходит? Я почти бегу в кунг за рацией, оскальзываясь на крупной щебенке, распахиваю дверку и отодвигаюсь в сторону. Ну его нафиг.

— Васяааа, — тяну я.

— Заходь, не боись, я сегодня добрый, — слышится хриплый голос, потом шебуршание и удар ног об пол. — Мля! Та твою же ж…

— Чистых носков больше нет, — быстро говорю я и вскакиваю на лесенку.

— Блин… Ладно. Хто стрелял?

— «Браво».

— Браво — Танцору. Браво — Танцору, — берет Вася рацию.

Я нагибаюсь к прибитому степлером над буржуйкой листику с нарядами и пытаюсь сообразить, чья сейчас смена.

«Браво» не отвечает. Вася продолжает бубнить в рацию, я застегиваю куртку и начинаю напяливать броник. Тьфу, мля, да нафиг оно надо! Кидаю два магазина в боковой карман «горки», подхватываю РПК, отбираю у Васи рацию и выскакиваю наружу. За спиной кряхтит и облачается коммандер.

— Хто на смене?

— Джонни и Петя из «брони».

— Ярик спит?

— Ярик по дро́ва поехал десять минут назад.

— То они не по нашим ввалили?

— Та ну. Не первый раз же ездим, да и с вечера предупреждали. Не буду ж я по рации перед выездом говорить, что от нас сейчас машина пойдет. Може, и не спят сепары, ввалят вслепую «зушкой»…

— И не попадут.

— То они по-нормальному не попадают, а тут как раз «на дурака» могут и попасть. Как Ярик тогда из «дашки» на полтора километра двух сепаров разобрал. Случайно ж вышло.

— Ну да, ну да… Готов?

— Усегда.

— Погнали.

Заворачиваем, оскальзываясь, за угол кунга и сталкиваемся с Петей. Хмурый Петя тащится нога за ногу, размахивая за антенну «моторолой», и бурчит. Петя — здоровый, толстый, заросший, одетый в три куртки и с наброшенным броником — мехвод одной из наших «бэх», арендованных на момент занятия позиций у «семьдесятдвойки» и забытых вернуть. Сами экипажи «бэх» не жалуются, копают, как все. Продукты «семьдесятдвойка» на них выделяет в шестую роту, на «Кандагар», но мы договорились с Бураном, что этих четверых мужиков мы сами прокормим, а они за это у нас «бэхи» не забирают. Опорник опорником, но, когда знаешь, что у тебя за спиной в капонирах стоят две бубочки на ходу и с полным (двойным? тройным? или уже четверным?) БК, оно как-то… спокойнее, что ли. И «Кандагару» хорошо — у них самих три «бэхи», а жить и у них не особо есть где, тоже копают, як дурные.

— Стой, кто идет, — говорит Вася и тормозит, загребая ногами по скользким выбоинам. — Стрелять буду.

— Стреляй, — сипло говорит Петя. — Всех не перестреляешь.

— Ты хера тут гуляешь, сонечко?

— Батарейка села.

— Вы ж брали запасную, — Вася забирает у Пети рацию и начинает клацать верньерами. Рация выдает трехтоналку и после молчит.

— Обе сели. Не держат ни хрена ваши аккумы.

— Мы тут вже пересрали чутка. А чего стреляли? По нашим?

— Та наши проехали вже. — Петя сопит забитым носом, потом отворачивается и громко сморкается. — Уууу, мля, аж полегшало… Не, то на краю карьера фигня какая-то. Покемона нема, с калаша Джоник запретил стрелять. Чего-то. Хлопнули с «гуся».

— Правильно Джонни сказал, бо там шестьсот метров, с калаша ты разве что в карьер попадешь. Да еще и с теплаком в руках… И шо? Есть результат?

— Кабаны. Со свиненками.

— Кабаны… Кабаны… И поросята… Ммммм… — Глаза Васи загораются.

— Мля, — бурчу я и разворачиваюсь к кунгу за запасным аккумом. — Ну вот нахера ты сказал, а?

— Шо? Шо было, то и сказал.

— Мартин! — воодушевленно говорит Вася, протискивается мимо меня и ставит АКС в стойку. — Не раздевайся! Мы идем на охоту!

— Мля! — я втыкаю аккум, и рация радостно пищит. — Мля!

Безнадежно испорченное утро

По Африке, по Африке. Мы идем по Африке. Пыль-пыль-пыль-пыль от шагающих сапог. Отдыха нет на войне. От командира. Которому попала в голову охота.

— Васяаааа… — тяну я, едва поспевая за шагающим коммандером. — Ты ж директор СТО. Откуда це в тебе?

— Зов предков.

Вася, необычно бодрый и до противного веселый, шагает по дороге. В глаза нам бьет встающее солнце, и в огненном ореоле кажется, что коммандер светится. Преподобный ротный.

— Блин. Мне еще в батальон ехать. И в Ваху.

— Успеешь.

— Ружжо хоть зарядил?

— Не ссы, все учтено могучим ураганом.

— Патрон хоть с пулей?