Читаем Завтрашний ветер полностью

— Осталось не так уж много времени, — непонятно сказал Владилен Алексеевич и умолк.

На нашем месте было всё в порядке. Костёр ещё дымился. Я быстро раздул огонь, сбегал за своей удочкой и куканом с плотвой.

Мы решили как следует поесть, собраться и к вечеру доплыть до речки.

Когда Владилен Алексеевич, по своему обыкновению, взялся чистить лещей и плотву, нож выпал из его пальцев и воткнулся в землю.

Этого делать он уже больше не мог.

— Может, обратно поедем? — сказал я, глядя, как он мучается с вёслами и лодка кружится на одном месте, потому что правая рука ещё могла держать весло, а левая еле–еле.

Я сидел на берегу у погасшего костра. Палатка была уже снята, свёрнута и погружена в лодку вместе со всеми вещами. Владилен Алексеевич неловко шлёпал вёслами по воде, и никто б не поверил, что ещё утром он мог здорово грести…

Он бросил вёсла, поглядел на меня и отвернулся куда- то вбок.

— Гребной сезон окончен, Валерка, — сказал он тихим голосом, — не выходит.

Я спустился к воде, залез в лодку и взялся за вёсла.

— Владилен Алексеевич, давайте обратно поедем, — снова сказал я.

— Надоело? — спросил он.

— Мне? Да я б хоть ещё год, хоть сто лет путешествовал!

— Из‑за меня испугался?

Я молчал. Потому что он угадал, о чём я думал.

— Валера, ты ещё маленький, но постарайся, пойми. Картина почти снята. Через несколько дней наш актёр выйдет, мы снимем то, что осталось, — и в Москву. А что меня там ждёт? Больница, уколы, сочувствие друзей и знакомых…

Он как будто советовался со мной… А что я мог сказать? Я поднял вёсла.

— Туда, на речку?

— Конечно, туда, на речку! — отозвался он. — Кажется, она называется Глушица… Многообещающее название, правда?

— Правда.

— Слушай, брат, ты у меня не журись. Жизнь прекрасна, понял? Человеку некогда быть грустным, несчастненьким. Надо жить!

— Понял.

Мы должны были обогнуть остров, войти в главное русло — в Казак, переправиться через него, найти вход в эту Глушицу.

Я грёб и думал: как же так, на глазах помирает человек, и никто не может его вылечить. Я чуть не заревел.

— Ну вот, опять! Мы ведь, кажется, договаривались о грустном не говорить и не раскисать? Брось! Хочешь, открою один великий секрет?

— Какой? — спросил я.

— Как живьём поймать зайца!

— Да ну вас! — сказал я. — Это всё неправда.

— А вот и нет. Старинный охотничий способ. Ну, рассказать?

Я кивнул.

— Значит, так, — серьёзно сказал Владилен Алексеевич, — надо взять лимон, нарезать кружочками и положить на видное место в лесу. Ну, скажем, на пенёк. Любопытный зайчишка подбегает, берёт кусочек и жуёт, жмурясь от кислоты. А раз он жмурится — он тебя не видит. Ты спокойно подходишь — хвать его за уши, и вот он попался!

Я недоверчиво ухмыльнулся. Меня на сказках не проведёшь! Не маленький!

— Ну, не веришь, — сказал Владилен Алексеевич, — и не надо.

Мы уже огибали остров, и впереди сквозь ветки деревьев засинел широкий Казак. По нему полным ходом шла белая «Ракета». До чего же хорошие у нас места! Я раньше никогда не думал, что такие хорошие.

Владилен Алексеевич сидел на корме, откинувшись на свёрнутую палатку, и глядел в небо.

Солнце уже заходило. Два или три красноватых облака плыли по синеве.

— Владилен Алексеевич, — спросил я, — а у вас в Москве кто‑нибудь есть?

— В Москве? — Он всё так же смотрел на небо. — Родителей уже нет. А жениться я, к счастью, не успел.

— Почему?

— Не знаю — поймёшь ли… Той, кого любишь, не хочется причинять горе…

— А она знает?

— Что люблю?

— Да.

— Знает! — Он сел и снова глянул на свои руки.

— А что… больны?

— Нет, Валерка. Ну зачем ей это знать?.. Осторожно, катер!

Я оглянулся. Впереди посередине Казака тарахтел катерок с каютой и рубкой на палубе. За штурвалом стоял сильно загорелый, небритый человек в очках.

Я притормозил лодку и развернул её носом к волне, чтоб не опрокинуло. Но волна от катерка была небольшая.

Я хотел было грести дальше — до того берега Казака стало уже совсем близко. Вдруг катерок сам развернулся и пошёл прямо на нас. Недалеко от лодки мотор на катере выключили, и он бесшумно проскользил по воде прямо к нашему борту.

— Извините! — крикнул человек с катера. — Вы, чудом, не режиссёр кино?!

— А что? — спросил Владилен Алексеевич.

— Слушайте, ей–богу, это вы! — обрадовался человек. — Что вы тут делаете? Я ведь давно и тайно мечтаю с вами познакомиться — у меня для вас куча замыслов, на двадцать лет хватит!

— Я тоже вас узнал, — перебил его Владилен Алексеевич. — Читал ваши книги и был бы очень рад… Да, к сожалению, сейчас не совсем то время… И вообще мы едем в Глушицу. Кстати, где туда вход?

— Это близко. Да и место вправду глухое. Не советую, — сказал он. — Вон видите там на мысу четыре ветлы? Сразу за мысом вход в протоку. Хотите, провожу на катере?

— У меня такой капитан, что лоцманов не требуется, — ответил Владилен Алексеевич. — Спасибо.

— Моя стоянка ниже по Казаку на Бычьей пристани, может, увидимся? — с надеждой спросил человек в очках.

— Может быть. Там ведь, кажется, есть почтовое отделение?