Читаем Завтрак с полонием полностью

Зал закусочной был почти пуст, только два пожилых джентльмена за угловым столиком горячо обсуждали последний матч «Арсенала» с русской командой, да молодая афробританка в короткой джинсовой юбке лениво возила шваброй по кафельному полу.

Футбольные болельщики, как настоящие британцы, не обратили никакого внимания на мужчину в измятой и окровавленной одежде, который поспешно проскользнул в туалет. Они придерживались типично английского представления, что каждый должен заниматься исключительно собственными делами и не совать нос в чужие. Уборщица выпрямилась, шмыгнула носом и проворчала, что этот тип наверняка наследит в туалете и ей придется там снова убирать. Дальше этого несложного умозаключения она не пошла.

Тем временем Павел кое-как отмыл лицо и куртку от крови и грязи, обсушился струей горячего воздуха из электрической сушилки и оглядел себя в зеркале.

Вид был, конечно, ужасный, но, во всяком случае, не такой, как будто он только что совершил массовое убийство. По крайней мере можно было идти по улице, не опасаясь полицейских. Он стянул со столика брошенные кем-то дешевенькие темные очки и вышел на улицу.

До галереи Тейт он доехал на метро — там его внешний вид никого не интересовал. Чтобы войти, пришлось перепрыгнуть турникет, но так делали почти все темнокожие парни, так что опять-таки его поступок ни у кого не вызвал удивления.

Все тело болело от побоев, к счастью, на лице синяки пока не проступили. Подходя к галерее, он пригладил волосы и почувствовал на затылке огромную, очень болезненную шишку. Темные очки на входе пришлось снять — как бы за террориста не приняли, англичане сейчас настороже. Захотят проверить документы, а ему и предъявить нечего — бумажник остался в руках у чеченцев.

Большую часть галереи занимала грандиозная коллекция обожаемого всеми британцами Джозефа Уильяма Тёрнера. Огромные залы были увешаны картинами, изображающими море. Море в самых разных видах, море при самом различном освещении. Море утреннее и море вечернее, море спокойное, море бушующее, буря на море и глубокий штиль, волны, разбивающиеся о риф, тонущие корабли, одинокая шлюпка в бескрайних просторах океана…

Через десять минут от морских пейзажей зарябило в глазах, и Павел невольно убыстрил шаг. Однако тут же поймал на себе взгляд служителя — полного чернокожего мужчины средних лет, одетого в строгий темный костюм. Служитель смотрел настороженно, он встал со стула и уже взялся рукой за переговорное устройство. Павел улыбнулся ему как можно беззаботнее, замедлил движение и долго любовался очередным кораблекрушением.

Он прошел еще несколько полупустых залов и подумал ехидно, что англичане относятся трепетно к своему Тёрнеру только на словах. Впрочем, мысли эти были мимолетные и поверхностные, на самом деле мозг сверлила только одна мысль: что он будет делать, если не застанет сейчас старика? Ему срочно нужны другие документы, и деньги тоже. В ту гостиницу, где он остановился, соваться никак нельзя, его там уже караулят. Чеченцы или английские полицейские, или эти — ветераны спецслужб, или же и вовсе темные личности, у него не было времени разобраться, кто еще придет по его душу.

Он вошел в следующее помещение. Небольшой зал без окон был пуст. Со стен смотрели на Павла картины Тёрнера. В углу изящно изогнулась на стуле женская фигура, одетая в строгий темно-оливковый костюм. Павлу видны были смуглая щека и черные волосы, свободной волной спадающие на спину.

«Пакистанка», — подумал он.

Увидев посетителя, девушка шевельнулась, и по залу поплыл терпкий запах ее духов. Она встала и подошла к нему, двигаясь с кошачьей грацией. Была она невысока ростом и сложена пропорционально, как древняя статуэтка. Большие, чуть раскосые глаза смотрели внимательно, хотя и настороженно.

«Филиппинка», — подумал он и спросил с улыбкой, где он может увидеть картину Тёрнера «Пылающий закат»?

Из-за помятой одежды и разбитой головы улыбка, надо думать, получилась не слишком обаятельной, но девушка отнеслась к нему с доверием и показала на проход в следующий зал:

— Вы почти у цели, сэр!

Слава тебе, Господи, старик сидел на бархатном диванчике прямо напротив чертова «Пылающего заката». Павел сделал к нему несколько шагов и остановился, пораженный. Старик сидел, откинувшись назад и опираясь на стену. Но поза его была слишком расслабленной. Казалось, что для этого человека остались позади все неприятности и заботы. Живые так не сидят, понял Павел. Затаив дыхание, он подошел ближе. Пришлось сесть рядом, чтобы девчонка из соседнего зала не заметила неладное раньше времени.

Глаза старика были открыты и смотрели прямо перед собой, остановившись, рука была еще теплой.

«Чем они его? — думал Павел. — Незаметно укололи в толпе? Тогда он не дошел бы до музея. И кто его так? Чеченцы? Эти не смогли бы сделать все тихо. Подручные карлика? Эти бы, конечно, смогли, но здесь старик не подпустил бы никого подозрительного близко к себе. Черт, как неудачно все…»