Читаем «Заводная» полностью

«Подбирай любое орудие, какое найдешь, и пользуйся им, — говорил как-то Джайди, растолковывая, почему они имели дела даже с худшими из худших, зачем подкупали, выкрадывали и поддерживали чудовищ вроде Ги Бу Сена. — Мачете все равно, кто им размахивает. Возьми нож и режь им, возьми фаранга, и пусть он тебе служит, а обернется против тебя, переплавь — будет кусок металла про запас».

«Подбирай любое оружие».

Капитан всегда был практичен.

Однако это унизительно. Они разыскивают и вымаливают у иностранцев знания, словно чеширы, роются в отбросах ради выживания. «Мидвест компакт» — кладезь информации. Стоит где-то на свете появиться талантливому генетику, как его немедленно — угрозами, силой и деньгами — заманивают работать в Де-Мойн или в Чанша[82] к другим таким же светлым умам. Противостоят компаниям-калорийщикам — «Пур Калории», «Агрогену» и «Ред-Стару» — только самые храбрые, но что может предложить им королевство, если даже самые мощные его компьютеры на несколько поколений отстали от заграничных?

Канья гонит прочь подобные мысли.

«Но ведь мы живем. Сколько стран погибло, а мы — нет. В Малайе — резня, Цзюлун[83] — под водой, Китай развален на части, Вьетнам разорен, Бирма умирает от голода, Американская империя исчезла, Европейский союз рассыпался на мелкие куски, а мы стоим, мы даже растем. Хвала Будде за его милосердие и за благоразумие королевы, дозволяющей применять эти пугающие заморские знания, без которых мы были бы беззащитны».

На последнем пропускном пункте документы проверяют еще раз, затем Канью проводят в электрический лифт, куда из-за перепада давления ее втягивает с потоком воздуха. Раздвижные двери закрываются, и она падает в глубь земли, будто в ад, представляя голодных духов, обитающих в этом страшном месте, призраков мертвых, которые отдали себя в жертву, лишь бы не дать демонам выйти наружу. От страха по коже бегут мурашки.

Вниз.

Вниз.

Лифт замирает.

Белый коридор — переходный шлюз — снять одежду — душ с хлоркой — на выход.

Какой-то мальчик выдает спецодежду, находит имя Каньи в списке, говорит, что повторную дезинфекцию проходить не надо, и ведет ее дальше.

У здешних ученых загнанный вид живущих в осаде — они знают, что лишь несколько стен отделяют их от всех ужасов апокалипсиса, готовых вырваться на волю. От мысли об этом у Каньи желудок сводит судорогой. Вот в чем крылась сила Джайди — тот верил в свои прошлые и будущие жизни. А она? Она еще дюжину воплощений будет умирать от цибискоза, прежде чем ей позволят двигаться дальше. Камма.

— Ты бы подумала об этом, прежде чем сдавать меня, — говорит Джайди.

Споткнувшись, она глядит назад, видит капитана в двух шагах от себя, ахает, вжимается спиной в стену и стоит, не в силах даже вдохнуть. Джайди внимательно смотрит на нее, чуть склонив голову. Задушит прямо тут, отомстит предателю?

Ее проводник замирает и спрашивает:

— Вам плохо? Джайди нигде нет.

Сердце бешено стучит, пот льет градом. Если бы она побывала в чуть более опасной зоне, решила бы, что подхватила смертельную бактерию или вирус, и сама попросила бы отправить себя в карантин и больше не выпускать.

— Я… — выдавливает Канья, вспоминая кровь на ступенях у офиса генерала Прачи и аккуратно упакованную страшную посылку с ошметками тела Джайди.

— Позвать врача?

Капитан преследует ее, это был его пхи. Она через силу вдыхает, потом выдыхает и берет себя в руки.

— Все в порядке. Идем дальше.

Вскоре провожатый указывает на одну из дверей. Канья входит. Оторвавшись от монитора, ее легкой улыбкой встречает Ратана.

У всех компьютеров здесь большие экраны — некоторые не выпускают уже лет пятьдесят, и хотя каждый съедает энергии больше, чем пять новых, работу свою выполняют исправно, а потому их тщательно оберегают. Даже стоять возле таких жутковато — столько электричества они сжигают. Канья так и видит, как в ответ на подобное расточительство все ближе подступает океан.

— Спасибо, что пришла, — говорит Ратана.

— По-другому и быть не могло.

И ни слова о прежних свиданиях, ни намека на общее пошедшее вразнос прошлое. Канья не могла больше играть роль возлюбленной той,[84] кого рано или поздно предала бы, — это было бы слишком лицемерно даже для нее. А Ратана все так же прекрасна. Канья вспоминает, как ночью в Лой Кратонг[85] они ходили на лодке по Чао-Прайе, смеялись и смотрели на плывущие мимо бумажные кораблики со свечами; вспоминает ее нежные объятия, плеск волн и огоньки на водной глади вокруг них — тысячи молитв и загаданных желаний.

Ратана подзывает ее к экрану посмотреть на фотографии и замечает капитанские нашивки на белом воротничке.

— Мне очень жаль Джайди. Он был… хороший.

Канья хмурится и гонит прочь воспоминание о пхи, только что встреченном в коридоре.

— Лучше, чем просто хороший. Что это? — Канья смотрит на снимки каких-то тел.

— Двое мужчин. Из двух разных больниц.

— И?..

— В их организмах побывало что-то очень нехорошее. Похоже на разновидность пузырчатой ржи.

— Ну и?.. Съели что-то зараженное, умерли — и что?