Читаем «Заводная» полностью

Приходят первые рабочие. В огромное помещение сквозь распахнутые ворота бьет солнце. В воздухе кружит пыль и частицы сухого навоза. Девочка шагает прямиком в разрезочный цех через зал очистки, распинывая кучки светлого порошка — отходы производства.

От водорослей, сохнущих на сетках под потолком, исходит тяжелый морской запах. Май ведет Хок Сена мимо вырубного пресса и пролезает под конвейером, по другую сторону которого тянется ряд резервуаров, полных соленой воды и живых организмов. Впрочем, больше половины явно не в порядке: слой водорослей едва скрывает поверхность, хотя за ночь должен был вырасти дюймов до четырех.

— Вот, — шепотом говорит Май, показывая на лежащих у стены Кита и Шримуанга.

Они смотрят на Хок Сена мутными глазами. Старик осторожно присаживается на корточки, стараясь их случайно не задеть.

— Питались вместе?

— Вряд ли. Вроде не друзья.

— Цибискоз?.. Пузырчатая ржа?.. Да нет же, старый я глупец — крови на губах нет, значит, что-то другое.

Кит стонет, пробует встать. Хок Сен, отпрянув, невольно подносит руки к своей рубашке, хочет их вытереть.

— А этот чем занимается? — спрашивает он, показывая на Шримуанга, который выглядит еще хуже Кита.

— М-м… Вроде подкормкой — сыпал в водоросли рыбную муку.

Хок Сен так и обмирает от ее слов: два заразных тела лежат прямо у баков, которые он сам едва заставил нормально работать — из кожи вон лез, лишь бы порадовать мистера Андерсона. Неужели это совпадение? Теперь он смотрит на помещение совсем иначе, со страхом: излишки воды из баков собираются в лужи вдоль ржавых стоков, и в них тоже растут водоросли, питаясь просыпанным на пол кормом. Если в одном из резервуаров болезнь, то ее разносчики сейчас повсюду.

Хок Сен инстинктивно отряхивает ладони, но тут же замирает от мысли еще более ужасной: на руках остался серый порошок из комнаты очистки — он раздвигал занавески, когда шел сюда. Зараза везде. Под потолком темнеют этажи сушильных сеток, по которым размазана черная масса водорослевой пены. Рядом с его ногой падает капля, и тут старик осознает звук, какой прежде, когда фабрика была забита людьми, никогда не слышал. Утренняя тишина наполнена тихим перестуком дождя, падающего с этих сеток.

Он вскакивает, стараясь придушить приступ паники.

«Не глупи. Откуда ты знаешь, что это именно водоросли? У смерти много лиц. Тут может быть любой другой вирус».

Кит дышит часто и тяжело, с хрипами, грудь ходит ходуном.

— Думаете, пандемия? Всеобщая эпидемия? — спрашивает Май.

— Не смей такое вслух говорить! — шикает на нее Хок Сен. — Демонов хочешь накликать? Белых кителей? Если хоть кто-нибудь узнает, фабрику прикроют и мы будем голодать как желтобилетники.

— Но…

В главном цехе слышны голоса.

— Ну-ка тихо!

Он лихорадочно обдумывает положение. Если белые кители устроят расследование, это будет катастрофа, повод мистеру Лэйку закрыть фабрику и уволить старика, отправить его обратно в башни — голодать и умирать; умирать, подойдя так близко к цели.

Слышно, как ревут мегадонты, как рабочие громко приветствуют друг друга, шире открывают ворота, как кто-то, проверяя готовность, с грохотом запускает маховики.

— Что нам делать? — спрашивает Май.

Хок Сен оглядывает пустующий пока зал. Кругом только баки и механизмы.

— Только ты знаешь, что они болеют?

Она кивает:

— Да, увидела, когда пришла.

— Точно? По дороге ко мне никому не говорила? Никого тут больше не было? Может, кто-то увидел их и решил поскорей уйти?

— Я одна пришла. Меня с самой окраины один фермер подвез — на лодке по клонгам. Я всегда так рано.

Хок Сен переводит взгляд с двоих больных на девушку. Сейчас тут четверо. Четыре. Он хмурится: несчастливое это число — четыре. Четверка. Смерть. Лучше бы три или два…

Или один.

Идеальное количество людей, если надо сохранить тайну. Он машинально нащупывает нож и смотрит на Май. Дрянное это дело, но четверка еще хуже.

Ее длинные черные волосы стянуты на макушке в аккуратный узел (рядом с механизмами по-другому нельзя), открытая шея, доверчивые глаза. Хок Сен снова смотрит на лежащие тела и размышляет над зловещим числом. Четыре, четыре, четыре… Лучше бы один. Один — самый хороший вариант. Вздохнув, он принимает решение.

— Иди-ка сюда.

Май медлит. Хок Сен хмурится и жестом подзывает ее ближе.

— Тебе еще нужна работа?

Она робко кивает.

— Тогда подойди. Вот этих двоих надо в больницу, понимаешь? Здесь мы им не поможем. А то, что больные лежат прямо у резервуаров с водорослями, — плохо уже для нас с тобой, если, конечно, мы по-прежнему хотим тут работать. Поэтому хватай их и веди к боковой двери. Не к воротам, а к боковой, я тебя там встречу. Пойдешь под конвейером, по техническому проходу. К боковой. Запомнила?

Она неуверенно кивает.

Хок Сен показывает на больных и, подгоняя девушку, хлопает в ладоши.

— Быстро, быстро! Если надо, волоки их. Скоро придут люди. Один-то человек толком не умеет хранить тайну, а нас тут аж четверо. Пусть этот секрет будем знать только мы двое — все лучше, чем четверо.

«Четыре. Смерть».