Читаем «Заводная» полностью

Но это оружие станет последним доводом, если мистер Лэйк и в самом деле решит его выгнать. Пусть Лао Гу и дальше подслушивает, высматривает и вынюхивает — ради этого Хок Сен и пристроил его на работу. Не стоит лишать себя козырей в порыве злости. Поэтому старик, чувствуя, что не просто потерял лицо, но и позволил втоптать его в грязь, все же скачет перед заморским демоном как клоунская обезьянка.

Скорчив кислую мину, он шагает по фабрике за Китом — снова где-то что-то произошло. Проблемы. Вечно возникают проблемы.

В цехе шумно — идет ремонт. Половину главного привода выдрали из-под пола и уже установили обратно. У дальней стены девять монахов-буддистов монотонно поют, обматывают все подряд священной веревкой-сайсином, молят заполонивших фабрику пхи позволить ей работать хорошо; те — по большей части духи умерших в эпоху Свертывания — ужасно злы на тайцев, которые работают на фарангов. Глядя на монахов, Хок Сен делает недовольное лицо, подсчитывая затраты.

— Что на этот раз? — спрашивает он, протискиваясь мимо вырубного пресса и ныряя под конвейер.

— Вот смотрите, кун.

В теплом сыром воздухе висит густой солоноватый смрад водорослей. Кит показывает на ряд из трех дюжин открытых ванн: вода в них покрыта густой зеленой пеной, работница собирает ее сетью, размазывает по большому, в человеческий рост, сушильному ситу и поднимает на веревках под потолок к сотням таких же.

— В резервуарах загрязнение.

— Правда? — Хок Сен, скрывая отвращение, разглядывает ванны. — И в чем же проблема?

В самых чистых баках слой пены — пушистой, ярко-зеленой — не меньше шести дюймов, от нее идет чувственный аромат морской воды, жизни; по полупрозрачным стенкам бегут струйки воды и, испарившись, оставляют на полу соляные разводы в форме цветов. Поток еще годных водорослей стекает по дренажному каналу к ржавым стальным решеткам и исчезает в темноте.

ДНК свиньи и чего-то еще… и ДНК льна, припоминает старик. Мистер Йейтс был уверен, что все дело во льне — именно он придавал нужные свойства пене. А Хок Сену всегда нравились свиные протеины — свиньи приносят удачу, значит, ее будут приносить и водоросли. Тем не менее ничего хорошего из этого не вышло.

Нервно улыбаясь, Кит показывает резервуары, где пленки вырабатывается меньше, цвет у нее не тот, и запах — рыбный, или, скорее, креветочный, а не свежесоленый, как положено.

— Баньят говорил, эти ванны нельзя использовать — надо подождать новых.

Хок Сен мотает головой и, раздраженно посмеиваясь, отвечает:

— Не будет новых. Пока Бангкокский тигр сжигает все, что привозят на якорные площадки, — не будет. Надо работать с этими.

— Но они заражены, болезнь может перекинуться на остальные.

— Ты уверен?

— Баньят говорил…

— Баньята раздавил мегадонт. А если мы не запустим производство скоро, фаранг выкинет нас на улицу.

— Но…

— Думаешь, на твое место не хотят еще пятьдесят тайцев или тысяча желтых билетов?

Кит тут же замолкает. Хок Сен сурово кивает.

— Чтоб все заработало.

— Если белые кители придут с проверкой — найдут загрязнение. — Кит смазывает с бортика ванны серую накипь. — Вот это неправильно, пленка должна быть гораздо ярче, пениться должна.

Хок Сен глядит на резервуар, скривив рот.

— Не запустим — все пойдем попрошайничать на улицу.

Он хочет сказать что-то еще, но тут вбегает Май.

— Кун! Вас там спрашивают!

— Насчет нового вала? — недовольно откликается старик. — Может, кто-то срубил в храме столб и принес сюда?

Май, пораженная таким богохульством, замирает, разинув рот, но Хок Сену все равно, что она там думает.

— Если нет, то мне некогда. — И снова говорит Киту: — А если сначала просушить ванны и отмыть как следует?

— Конечно, можно попробовать, кун… Но Баньят говорил, надо начинать с нуля, когда придут новые питательные культуры, иначе придется использовать старые, из этих самых резервуаров, и проблемы пойдут по новой.

— А просеять их можно? Отфильтровать как-нибудь?

— Полностью очистить ни ванны, ни культуры нельзя — позже они опять начнут распространять заражение на все остальные.

— Позже? Позже, говоришь? — сердито переспрашивает Хок Сен. — Да наплевать на твое «позже», меня волнует только ближайший месяц. Не наступит никакое «позже», если фабрика не заработает. Ты будешь ковыряться в куриных кишках в Тонбури и молить богов, как бы не подхватить грипп, а меня отправят в башни к желтобилетникам. Ты о завтрашнем дне не думай. Ты думай о том, что мистер Лэйк уже сегодня может выкинуть нас на улицу. Включи воображение, найди способ заставить эти, тамады, водоросли выдавать правильную пену.

Хок Сен в который раз проклинает работу с тайцами — нет в них китайского духа предпринимательства, который заставляет браться за дело всерьез.

— Кун?..

Май — она еще не ушла — вздрагивает под его сердитым взглядом.

— Говорят, это ваш последний шанс.

— Последний шанс? Покажи-ка мне этого хийю. Отшвырнув занавески на выходе из зала очистки, Хок Сен выскакивает в главный цех, где мегадонты налегают на вороты (снова деньги, которых и так нет), тут же замирает и начинает оттирать с пальцев следы пены, ощущая себя испуганным болваном.