Читаем «Заводная» полностью

— В укрытие! — кричит Хок Сен, и все в панике соскакивают с сидений. Гулкий выстрел — старик падает, тут же рушится фасад здания и засыпает его обломками и серой пылью. Он кашляет, хочет встать, отползти в сторону, но тут же падает снова — рядом щелкает ружейная пружина. Ничего не видно. Из соседнего дома ведут ответный огонь из ручного оружия. Танк поворачивает башню и палит снова. Дым постепенно оседает.

Чань-хохотун — лицо и волосы в серой пыли — машет старику из переулка, что-то говорит, беззвучно шевеля губами. Хок Сен пихает Пак Ина, и они вместе бегут в укрытие. Из люка на танке высовывается человек в бронекостюме и стреляет из ружья. Пак Ин падает — на груди вырастает красное пятно. Питер Куок ныряет в проход между домами, старик, краем глаза заметив его исчезающим вдали, падает на землю и закапывает себя в обломки. От очередного своего выстрела танк подпрыгивает, издалека в ответ снова трещат пружины пистолетов, человек в броне обмякает на люке, ружье соскальзывает на землю. Махина газует, с лязгом делает разворот, выбрасывает из-под гусениц камни с листовками, мчит прямо на Хок Сена — тот успевает отскочить в сторону — и пролетает мимо, обдав новой порцией мусора.

Чань-хохотун изумленно провожает его взглядом, что-то говорит старику, который из-за гула в ушах ничего не слышит, и снова зовет подойти. Хок Сен встает, ковыляет в переулок, Чань складывает ладони рупором и кричит, хотя кажется, что шепчет:

— Быстрый какой! Быстрее мегадонта!

Старик кивает. Его трясет от внезапного появления этой машины, стремительной, как ничто из виденного им раньше. Технология времен Экспансии. И водитель, похоже, сумасшедший. Глядя на останки здания, Хок Сен говорит:

— Ума не приложу, что он тут делал. Здесь же нечего охранять.

Чань-хохотун внезапно начинает хохотать.

— Заблудился! — слышит старик сквозь гул в ушах и тоже смеется — облегченно, почти истерично.

Они сидят посреди переулка, хихикают и переводят дыхание. Хок Сен постепенно начинает слышать.

— Это вам не зеленые повязки, — говорит Чань-хохотун, изучая разрушенную улицу. — Там хотя бы было кому в глаза посмотреть, было с кем драться. А эти слишком уж быстрые. Ненормальные, фенле — все до одного.

— Да, пожалуй. Только какая разница, кто тебя убьет? Ни тех, ни других не хотел бы встретить.

— Надо бы нам поосторожнее. — Чань-хохотун показывает на тело Пак Ина: — А с ним что будем делать?

— Ты же не предлагаешь нести его обратно в башни?

Чань огорченно мотает головой.

Снова взрыв — всего в паре кварталов.

— Танк?.. — поднимает голову Хок Сен.

— Давай не будем выяснять.

Они идут дальше, держась поближе к дверям. То тут, то там из домов выходят люди — посмотреть, что происходит и где взрывы. Старик вспоминает, как сам всего несколько лет назад стоял посреди почти такой же улицы: в воздухе пахло морем и подступающим муссоном. В тот день зеленые повязки начали зачистку. А люди стояли точно так же: по-голубиному склонив головы, прислушиваясь к звукам бойни, постепенно понимая, что они тоже в опасности.

Впереди — этот треск ни с чем не спутаешь — стреляют из пружинных пистолетов. Хок Сен машет Чаню, и они сворачивают в переулок. Не те уже годы для таких глупостей — сейчас бы на диван, курить опиум и чтобы красавица пятая жена массировала лодыжки.

А тайцы все стоят — не прячутся, смотрят в сторону взрывов, еще не понимают, как себя вести. Пока не понимают. Нет у них нужных рефлексов, не знают, что такое настоящая бойня.

Старик сворачивает к пустующему зданию. Чань-хохотун спрашивает:

— Ты куда?

— Надо посмотреть, что происходит.

Он шагает вверх по лестницам. Один пролет, второй, третий, четвертый — дыхание сбивается, — пятый, шестой, потом коридор — выбитые двери, страшная духота, вонь экскрементов. Вдалеке снова слышен взрыв.

Огненные дуги вспарывают темнеющее небо, вслед за каждой слышен далекий гром. На улицах, словно новогодние фейерверки, трещат выстрелы пружинных пистолетов. Над городом встает десяток дымных столбов — изгибы тел черных нагов застилают закатное солнце над якорными площадками, дамбами, промышленной зоной… над министерством природы.

Чань-хохотун хватает Хок Сена за плечо и показывает пальцем вперед.

У старика перехватывает дыхание: горят трущобы Яоварата, на месте лачуг из всепогодки — сплошная стена огня.

— Уде тьянь, — бормочет Чань. — Там нам больше делать нечего.

Старик смотрит на охваченное пламенем место, которое было ему домом, и с ужасом понимает, что все его деньги и драгоценности в эту минуту превращаются в прах. Судьба переменчива. Устало усмехнувшись, он замечает:

— А ты говорил, мне не везет. Если бы мы остались там, превратились бы в жареное мясо.

Чань-хохотун чуть насмешливо делает ваи.

— За господином «Трех удач» я последую хоть в ад. Только что мы теперь будем делать?

— Сначала пойдем по улице Рамы XII…

Старик не успевает заметить, как прилетает ракета. Она слишком быстра для человеческого взгляда. Пружинщик военной модели, может, и среагировал бы, но Хок Сена с Чанем-хохотуном отбрасывает взрывной волной. На противоположной стороне улицы рушится здание.