— Сломаем ей пальцы — все и расскажет, — встревает Паи.

Девочка вздрагивает, но Канья берет ее за руку и успокаивает.

— Не бойся. Он, конечно, тигр, но я держу его на поводке. Не тронет. Но, пожалуйста, помоги нам спасти город. Помоги спасти Крунг Тхеп.

Май смотрит на дрожащее в воде отражение Бангкока.

— Фабрику закрыли. Вы закрыли.

— Очень хорошо. Только надо убедиться, что болезнь не пойдет дальше. Как она называется?

— «Спринглайф», — нехотя отвечает Май.

Канья морщит лоб, припоминая.

— Пружинный завод? Им чаочжоуские китайцы владеют?

— Нет. Фаранг. Очень богатый фаранг.

Канья садится поближе.

— Расскажи-ка поподробнее.

31

У двери его квартиры, съежившись, сидит Эмико, и Андерсон понимает, что поначалу спокойный вечер может закончиться чем угодно.

Последние несколько дней он в бешеном темпе готовил вторжение, которое едва не сорвалось из-за непредвиденного: закрыли фабрику. Ругая себя за никчемную способность хорошо все планировать, Андерсон потратил пару нелишних дней на поиск безопасного пути в «Спринглайф», в обход толп белых кителей, оцепивших весь промышленный квартал. Если бы не отступной маршрут Хок Сена, до сих пор шнырял бы по закоулкам, придумывая, как попасть к себе на фабрику.

Перемазанный, с крюком и веревкой на плече, он влез в окно конторы, попутно благодаря сумасшедшего старика, который совсем недавно украл зарплату всех рабочих.

На фабрике стояла вонь, в резервуарах все протухло, но Андерсон радовался, что в темном здании не было ни души. Если бы кители догадались выставить охрану внутри… Зажав ладонью рот, он прошел по главному цеху вдоль конвейера. Разложением и навозом там смердело еще сильнее.

В сумраке под сушильными сетками возле темных силуэтов вырубных прессов он опустился на колени и ощупал пол. Рядом с водорослевыми резервуарами вонь стала невыносимой, словно рядом сдохла целая корова, — вот так, в итоге, пахла энергия, которой Йейтс хотел вдохнуть в мир новую жизнь.

Андерсон разгреб руками разводы высохших водорослей возле дренажной решетки, нащупал рычаг и потянул вверх. Скрипнув, крышка отошла. Как можно тише он откатил ее в сторону, со стуком опустил на бетонный пол, лег, сунул в отверстие руку, надеясь не наткнуться на змею или скорпиона, и, забираясь все дальше, стал вслепую искать что-то в сырой темноте.

На секунду его хватил страх, что ее сорвало потоком и унесло по трубам к насосам короля Рамы, качавшим грунтовые воды, но тут нащупал непромокаемую ткань, отодрал от стенки и с довольным видом вытащил на свет тетрадь с кодами, приготовленную на экстренные случаи, в возможность которых почти не верил.

Вернувшись в темную контору, он набрал нужные номера и передал сигнал тревоги дежурным в Бирме и Индии, переполошив секретарей кодами, забытыми со времен Финляндии.

Два дня спустя Андерсон уже был на плавучем острове Ко Ангрит в здании «Агрогена» и обсуждал с командирами ударных частей последние детали операции. Оружие ждали со дня на день, собирали боевые отряды, а на материк уже отправили деньги, золото и нефрит, которые заставили бы генералов перейти на другую сторону и выступить против своего старого друга Прачи.

Но теперь, когда все приготовления закончены, он приезжает в город и обнаруживает у себя под дверью несчастную, сжавшуюся в комок, сплошь забрызганную кровью Эмико. Увидев Андерсона, девушка падает в его объятья и плачет.

— Что ты здесь делаешь? — шепотом спрашивает он, прижимая ее к себе, а сам тем временем поворачивает ключ в замке, заводит их внутрь и поскорее захлопывает дверь. Эмико вся в крови, кожа пылает, на лице царапины, руки в шрамах. — Что с тобой стряслось? — Андерсон немного отстраняет ее, осматривает и понимает, что столько крови из этих ран натечь не могло. — Чья кровь?

Она лишь мотает головой и всхлипывает.

— Давай-ка тебя вымоем.

Андерсон отводит ее в ванную и ставит под распылитель прохладной воды. Девушка дрожит, испуганные глаза лихорадочно мечутся из стороны в сторону, как у сумасшедшей. Он хочет снять с нее короткую блузку, выбросить запачканную одежду, но внезапно на лице Эмико возникает гримаса ярости.

— Нет! — Девушка бьет наотмашь.

Андерсон отскакивает и хватается за щеку.

— Какого черта? — Ничего себе скорость. Больно. На пальцах кровь. — Ты чего?

Вместо затравленного зверя перед ним вновь стоит обычная Эмико — непонимающе смотрит, постепенно приходит в себя, шепчет «прости», сворачивается калачиком на полу в облаке водяной пыли и продолжает просить прощения, но уже на японском.

Андерсон сидит рядом в промокшей одежде и успокаивает девушку.

— Ничего страшного. Давай снимем грязное, дам тебе что-нибудь другое. Хорошо? Согласна?