Читаем Заводная полностью

Соленый ветер чуть шелестит тентом, растянутым над широкой крышей. В тени в ротанговом кресле раскинулся Навозный царь. Таких толстяков Хок Сен не видал с самой Малайи — был там человек, который один на всю страну торговал незараженными ржой дурианами. Может, этот и не дотягивает до А Дена, продавца сладостей в Пенанге, но все равно толст невероятно, учитывая, в какой нужде живут все остальные.

Старик подходит медленно, потом делает чрезвычайно почтительный ваи — подбородок в грудь, руки почти над головой.

— У тебя, говорят, ко мне дело?

Хок Сен только кивает — перехватило дыхание. Толстяк терпеливо ждет. Ему подносят сладкий холодный кофе, он делает глоток и спрашивает:

— Пить хочешь?

Старику хватает ума отрицательно помотать головой. Навозный царь только пожимает плечами и делает еще глоток. Ждет. Четверо слуг в белом торопливо ставят перед ним накрытый скатертью стол. Толстяк кивает Хок Сену:

— Подходи, не церемонься. Ешь, пей.

Подают стул. Навозный царь предлагает гостю широкую жареную лапшу из ю-текса, салат с крабом и зеленой папайей, потом лааб му, гэнг гай67. И еще тарелку с ломтиками папайи и приготовленный на пару ю-текс.

— Не бойся. Курица новейшей генной версии, а папайя только с ветки. С моих восточных плантаций. За последние два сезона — ни следа пузырчатой ржи.

— Но как...

— Замечаем болезнь — сжигаем само дерево и все соседние. А еще раздвинули санитарную зону до пяти километров. Плюс стерилизация ультрафиолетом — вполне хватает.

— М-м...

Толстяк показывает на лежащую на столе пружину:

— Гигаджоуль? Хок Сен кивает.

— Продаешь? Старик мотает головой.

— Продаю то, как их делают.

— И, по-твоему, я куплю?

Скрывая волнение, Хок Сен пожимает плечами. Такие переговоры ему всегда давались легко — чувствовал себя как рыба в воде. Но раньше не мешало отчаяние.

— Не ты, так кто-нибудь другой.

Навозный царь кивает, допивает из чашки, ему подливают еще.

— А ко мне зачем пришел?

— Ты богатый.

Толстяк хохочет, чуть не расплескивая кофе — живот ходит ходуном, все тело так и трясется. Слуги, замерев, следят за каждым движением. Наконец успокоившись, он вытирает рот и мотает головой.

— Честный ответ, — говорит он и тут же серьезнеет. — А еще я опасный.

Хок Сен, поборов страх, начинает прямо:

— Когда все остальное королевство нас отвергло, ты дал нам убежище. Даже свои, тайские китайцы, были не так великодушны. Ее величество своей милостью позволила нам въехать в королевство, но приютил-то нас ты.

— Все равно эти башни никому больше не нужны.

— Ты один проявил сострадание. Вся страна — сплошь добропорядочные буддисты, но только ты дал нам кров, а не выгнал прочь за кордон. Если бы не ты — я бы уже не жил.

Навозный царь ненадолго задерживает на нем взгляд.

— Мои советчики полагали, что я делаю глупость. Что мне это выйдет неприятностями с белыми кителями и ссорой с генералом Прачой. А может, и моим газовым делам навредит.

— Только ты с твоей влиятельностью мог пойти на такой риск.

— И чего же ты просишь за это маленькое чудо техники? Хок Сен делает ход.

— Корабль.

Брови толстяка ползут наверх.

— Не деньги? Не нефрит и не опиум?

—  Корабль. Скоростной парусник. От «Мисимото». Официально зарегистрированный, с разрешением возить грузы в королевство и по Южно-Китайскому морю. — Тут он делает маленькую паузу и прибавляет: — И твое покровительство.

— Хм... Хитрый желтый билет, — усмехается Навозный царь. — Я-то думал, ты и в самом деле мне благодарен.

— Ты единственный, чьи связи позволят получить такие разрешения и права.

— Единственный, кто может поставить желтобилетника не вне закона, хочешь сказать? Единственный, кто убедит белых кителей разрешить желтобилетнику стать царем морей?

Хок Сен пропускает это мимо ушей.

— Твои предприятия освещают город. У тебя невероятный авторитет.

Внезапно Навозный царь решает встать из кресла.

— Да. Верно. Так и есть.

Он ковыляет через всю крышу к самому краю террасы, замирает, сложив руки за спиной, обозревает город и говорит:

— Да. Думаю, есть еще рычаги, за которые я могу потянуть. Министры сделают как надо. — Тут он оборачивается к Хок Сену. — Много просишь.

— Предлагаю еще больше.

— А если еще кому-то продашь?

—  Мне целый флот ни к чему. Хватит и одного корабля.

— Тань Хок Сен желает возродить свою морскую империю в Тайском королевстве, — провозглашает толстяк и тут же резко спрашивает: — А вдруг ты уже продал?

— Могу только поклясться, что нет.

— Предками? Духами твоей семьи, которые рыщут по Малайе?

Хок Сен нервно переступает с ноги на ногу. -Да.

— Покажи, как оно работает. Старик удивленно поднимает брови.

— Разве еще не начали заводить?

— Так покажи сам.