Эмико лежит среди черепков, вдыхает аромат цветов, смотрит на чернеющую на ладонях кровь и беспрестанно стонет. Тело, вымотанное прыжками и карабканьем, пылает. Наконец она кое-как встает, придерживая поврежденную руку, смотрит на окно и ждет, что сейчас кто-нибудь выскочит из-за решетки. Однако в квартире по-прежнему темно.

Эмико ковыляет к перилам и, облокотившись о них, смотрит на свою цель.

«Глупая девчонка. Ради чего стараешься спасти свою жизнь? Прыгни вниз и умри — так будет проще».

Пружинщица смотрит на чернеющую улицу и не находит ответа. Что-то в генах, заложенное так же глубоко, как желание угождать, не дает ей убить себя.

Она с трудом залезает на перила, неуклюже балансирует, придерживает ноющую руку, смотрит наверх, молит Мидзуко Дзидзо, бодхисаттву пружинщиков, смилостивиться, вытягивает вверх здоровую руку и прыгает, надеясь спастись.

Пальцы цепляют выступ... и соскальзывают.

Эмико выбрасывает вверх раненую руку, хватается, связки в локте трещат, потом одна от другой с хрустом отходят кости. Она скулит, судорожно втягивает воздух, хрипит, давясь слезами, тянет вверх другую руку, впивается в выступ, разжимает раненую ладонь. Порванная конечность — сгусток пылающей боли — безвольно падает. Пружинщица повисает над пустотой, тихо стонет, готовясь к новой пытке, потом хрипло вскрикивает, выбрасывает наверх больную руку и хватается ею за перила.

«Давай, давай, еще немного».

Она переносит вес на истерзанную конечность — в глазах искры от боли, — с яростным стоном закидывает ногу, нащупывает железную опору и, сжав зубы, тянет себя наверх, борясь с желанием упасть на землю.

«Еще чуть-чуть».

Ей в лоб тычут стволом.

Эмико открывает глаза. Это девочка — держит пружинный пистолет дрожащими руками, смотрит испуганно и шепчет:

— Вы были правы.

За ней темнеет силуэт старого китайца. Лица не разглядеть. Оба, склонившись над краем балкона, глядят на повисшую над пустотой Эмико.

Ладони пружинщицы начинают соскальзывать. Боль делается почти невыносимой.

— Пожалуйста... Помогите.

45

В командном центре Аккарата, помигав, гаснут газовые светильники. Наступает темнота. Андерсон удивленно вскакивает. Бои уже некоторое время идут беспорядочно—и так по всему городу. Зеленые точки фонарей на улицах Крунг Тхепа мерцают и исчезают один за другим. Местами — там, где пока происходят стычки, — видно оранжевое пламя, поедающее всепогодку, но зеленых огоньков больше нет. Город окутывает тьма, почти такая же густая, как и над лежащим за дамбами океаном.

— Что случилось? — спрашивает Андерсон.

Суету, царящую в командном центре, освещают только тусклые компьютерные мониторы. С балкона приходит Аккарат. Включаются аварийные лампы с ручным заводом и отбрасывают блики на его довольное лицо.

— Мы заняли метановые заводы. Страна — наша.

— Уверены?

— Якорные площадки и доки взяты, белые кители сдаются — их командующий дал слово. Сложат оружие безо всяких условий — приказ сейчас передают по их частотам. Некоторые, конечно, посопротивляются, но город — наш.

Андерсон потирает сломанные ребра.

— То есть мы свободны?

— Естественно. Чуть позже я велю проводить вас по домам — порядок на улицах наступит не сразу. — Улыбаясь, министр добавляет: — Думаю, вы будете очень довольны новой властью в королевстве.

Несколько часов спустя бывших пленников отводят к лифту, внизу их ждет личный лимузин Аккарата.

Понемногу светает.

Карлайл замирает у машины, глядит вдаль, на желтую полоску на горизонте, и говорит:

— В кои-то веки происходит то, чего я не ожидал.

— Я думал — нам конец.

— Держался молодцом. Андерсон осторожно кивает.

— В Финляндии было хуже.

Он уже хочет залезть в машину, но подкатывает приступ кашля и терзает его с полминуты.

Карлайл с удивлением замечает, как компаньон стирает с губ кровь.

— Ты здоров?

Андерсон кивает, прикрывая дверь.

— Черт знает что у меня внутри. Аккарат приложился к ребрам пистолетом.

Карлайл глядит на него внимательно.

— Точно никакую заразу не подхватил?

— Шутишь? — У Андерсона от смеха опять ноют ребра. — Я же на «Агроген» работаю. Меня привили даже от тех болезней, которые из пробирок пока не выпустили.

Угольно-дизельный лимузин набирает ход и отъезжает от обочины в окружении целого роя сопровождающих пружинных скутеров. Устроившись поудобнее, Андерсон смотрит, как за стеклами проплывает город. Карлайл задумчиво постукивает пальцами по кожаной обивке.

— Как пойдет торговля, обзаведусь таким же. Ведь надо будет куда-то потратить кучу денег.

Компаньон рассеянно кивает.

— Немедленно займемся отправкой калорий — допустить голода нельзя. Я хочу сейчас же, пока нет кораблей, заказать у тебя дирижабли. Привезем ю-текс — пусть Аккарат порадуется, поймет, чем хорош свободный рынок. Потом газеты — нужна волна положительных отзывов, закрепить ситуацию.