Ропот нарастает. Кто-то начинает рыдать. Стоящий впереди мужчина отходит в сторону. Эмико видит расширенные от ужаса, полные горя глаза и занимает его место. Народ гудит все громче. Она делает шаг вперед, еще один, медленно, осторожно... и обмирает.

Сомдет Чаопрайя, защитник ее величества. Написано... Девушка с трудом заставляет свой мозг переводить с тайского на японский и, вчитываясь, все яснее осознает: вокруг, сжимая ее со всех сторон, стоят люди и тоже узнают, что где-то среди них бродит пружинщица — смертельно опасное создание, агент министерства природы, — которая убила первого приближенного самой королевы.

Тайцы протискиваются ближе, читают, отходят в сторону, расталкивая соседей локтями, и каждый думает о том, что рядом с ним может стоять тот самый убийца. Эмико жива лишь по одной причине: эти люди ее пока не заметили.

34

— Сядь ты наконец! Нервируешь. — Хок Сен бросает недовольный взгляд на расхаживающего по хижине Чаня-хохотуна. — За твои калории плачу я, а не наоборот.

Тот пожимает плечами и возвращается за карточный столик. Компания безвылазно провела в комнате уже несколько дней. И Чань, и Пак Ин, и Питер Куок — отличные игроки, но даже самая блестящая компания...

Хок Сен качает головой. Какая теперь разница? Грядет буря, на горизонте — резня и хаос. То же предчувствие не отпускало старика и тогда, незадолго до Казуса, перед тем как его сыновей без особого повода обезглавили, а дочерей изнасиловали. Сам же он сидел посреди набиравшей силу грозы, не желал признавать очевидного и говорил тем, кто хотел его слушать: люди в Куала-Лумпуре не допустят того же, что произошло в Джакарте. Разве не был славный китайский народ верен этой стране? Разве не работал на ее благо? И разве нет у самого Хок Сена в правительстве друзей самого разного ранга, которые постоянно убеждают: слова зеленых повязок — лишь пустые угрозы?

Гроза бушевала, а он отказывался в нее верить. Теперь все иначе, в этот раз старик готов. Все стало ясно, как только белые кители закрыли фабрики. Воздух наэлектризован, вот-вот сверкнет молния, но сейчас Хок Сен знает, что делать. Усмехаясь про себя, он обводит взглядом свое маленькое убежище, напичканное деньгами, драгоценными камнями, едой, и спрашивает:

— Что нового слышно по радио?

Его компаньоны переглядываются. Чань-хохотун кивает Пак Ину:

— Твоя очередь заводить.

Тот с недовольным видом идет к приемнику. Дорогой прибор, Хок Сен уже жалеет, что его купил. Хотя радио в трущобах есть, бродить между хижин и привлекать к себе внимание опасно, поэтому пришлось брать, даже не зная, расскажут ли по нему что-то кроме слухов, но отказать себе в источнике информации было нельзя.

Пак Ин начинает крутить ручку. Динамик с хрипом оживает, однако сквозь скрип пружины слов почти не разобрать.

—  Вот поставил бы ты на него нормальный привод, было б куда проще.

На слова Пак Ина никто не обращает внимания — все внимают звукам. Передают музыку — кто-то играет на со-дуанге.

Хок Сен присаживается рядом, внимательно слушает, потом крутит ручку настройки. Вспотевший Пак Ин еще с полминуты затягивает пружину и, отдуваясь, говорит:

— Ну все, пока хватит.

Хок Сен вращает рычажок, вслушиваясь в шум эфира, как в голос прорицателя, переходит с канала на канал. Одни развлекательные программы, везде музыка.

— Сколько времени? — спрашивает Чань-хохотун.

— Часа четыре, — пожимает плечами старик.

— Должна быть трансляция с муай-тай, сейчас время церемонии открытия.

Все переглядываются. Хок Сен щелкает дальше. Музыка и ничего больше, никаких новостей. Внезапно по всем каналам начинает звучать один и тот же голос. Компания склоняет головы к динамику.

— Похоже, это Аккарат, — говорит старик. — Сомдет Чаопрайя мертв. Министр винит белых кителей. — Он обводит всех взглядом. — Началось.

Пак Ин, Чань-хохотун и Питер смотрят на него с уважением.

— Ты был прав.

Старик лишь нетерпеливо кивает.

— Учусь со временем.

Тучи сгущаются. Мегадонты должны вступить в бой, это их судьба. Они делили власть со времени прошлого переворота, но больше так не могут. Главным из схватки выйдет только один. Хок Сен молит предков позволить ему выйти из бури живым. Чань встает.

— Похоже, все-таки придется отрабатывать зарплату телохранителя.

— Это будет непросто. Но только для тех, кто не готов, — серьезно кивает старик.

— Прямо как в Пинанге, — говорит Пак Ин, затягивая пружину пистолета.

— Нет. В этот раз мы знаем, чего ждать. Идемте. Пора отхватить себе, что еще осталось...

Все вздрагивают от стука в дверь.

— Хок Сен! Хок Сен! — вопят снаружи и снова стучат.

— Это Лао Гу.

Старик впускает его в хижину.

— Мистера Лэйка забрали. Самого заморского демона и всех его друзей.

— Его белые кители взяли?

— Нет, министерство торговли. Сам Аккарат приезжал.

— Странно. Ничего не понимаю. Лао Гу протягивает ему листовку.

— Это все пружинщица, которую мистер Лэйк водил к себе домой. Это она убила Сомдета Чаопрайю.

Хок Сен быстро пробегает глазами страницу и кивает своим мыслям.

— Уверен насчет этого существа, этой пружинщицы? Заморский демон работал с убийцей?