Читаем Заветные мысли полностью

Облагать прогрессивно полезно, быть может, только капитал пассивный, т. е. денежный и во всяких доходных бумагах, что уже отчасти делается, а всякий капитал, приложенный к делу, к торговле ли, земле ли или промышленности, облагать прогрессивно – значит задерживать рост промышленности. Расчесть сколько-нибудь правильно доход, выделяя из него расход, невозможно, а валовой доход (без вычета уплат) столь часто сопрягается с малым чистым доходом или прибылью, особенно для дел начинаемых, что исчисление одного валового дохода было бы злом несправедливости, задерживающим добро экономического роста России.

Обман при подоходном обложении, несомненно, особенно в таких условиях, как наши, легко возможен в крупных размерах, а обманщикам не следует выдавать заведомых премий. Добрые люди при подоходном обложении особенно зарятся на явные крупные оклады, преимущественно казенные. Но кому же не известно, что у нас оклады жалований, взятые в общем целом и по частям, ниже, чем где-нибудь, и если их не увеличивают, то косвенно вводится налог, потому что плюсы одной стороны становятся для другой минусами, и обратно.

Те у нас многочисленные защитники подоходного налога, которые желают его усиления (считая обложение городских домов, квартир, купонов и акционерных предприятий началом подоходного налога) ради сбавки «косвенных», преимущественно акцизных доходов, все же ближе к постепеновскому способу действия, но те, которые обложение спирта или сахара считают полезным совершенно уничтожить или довести до такого же ничтожного размера, какой существует (и правильно), например, для ситца или гвоздей, не указывают источников возмещения⁶³ и упускают из виду, что возвышение от акциза цены таких товаров, как спирт и сахар, имеет совершенно иной смысл, чем обложение соли, потому что без последней никто обойтись не может, а без сахара, особенно же спирта, обходятся многие, и своего рода подоходное обложение в них содержится.

Из косвенных обложений, по моему мнению, всего нерациональнее обложение нефтяных продуктов, но я не стою за уничтожение и этого обложения, а только за его понижение и вообще полагаю, что косвенные обложения следует пересмотреть в подробностях, но сохранить как такой основной вид обложения, к которому народ привык и который ныне у нас едва ли возможно по размерам заменить каким-либо иным.

III. Суд, составляя третью из первичных функций правительства, как повсюду, так и у нас, после введения суда присяжных возбуждает наименее существенных общих разноречий, и по отношению к нему отчасти по указанной причине мне нет надобности долго останавливаться, тем более что даже такие в глаза бросающиеся требования судебного свойства, как «непротивление злу», повсюду, сколько я знаю, у нас разбираются исключительно лишь с теоретической стороны, без настояния на немедленном осуществлении.

Становится это понятным только тогда, когда вспомнишь, что судить «с плеча» и осудить «гуртом» не только действия, но и мнения свойственно такому количеству людей, какого не подыскать для терпеливого обсуждения, а тем паче для одобрения и содействия.

По отношению к правительственному суду разных форм и порядков в моих «Заветных мыслях» более всего выделяются следующие пять пожеланий: 1. Судебное ведомство желательно совершенно обособить от остальной администрации, о чем упомянуто уже выше. 2. Для всех сословий и состояний, в том числе для крестьян и служащих на коронной службе, принципиально желателен один и тот же суд. 3. Для разбора мелких споров или гражданских несогласий, для суда по мелким проступкам и для разбора мелких жалоб на незаконные действия чинов администрации желательно повсеместное распространение и развитие мирового суда. 4. Желательно, чтобы в суждениях по преступлениям и проступкам важнейшее место занимали произведенные действия, а не побуждения, слова же или речи, а в том числе печатное слово, карались бы только тогда, когда они содержат личные оскорбления и неосновательные обвинения в действиях, запрещаемых законами. 5. Желательно, чтобы судьи всех степеней были несменяемыми лицами и учреждениями, их назначающими, но могли быть сменяемы или по обвинению в незаконных действиях, или по приговору Сената, члены которого назначались бы высочайшей властью из трех на каждое место кандидатов, представляемых Сенатом и баллотируемых в нем и в Государственном совете из числа лиц, предложенных в обоих этих учреждениях. Полагаю, что над мотивами выраженных пожеланий нет надобности особо останавливаться для их пояснения.

^{В уездном суде. Литография начала XIX в.}