Читаем Завет Холкрофта полностью

— Миссис Бомонт, — сказал он, неловко ставя бокал на маленький столик возле дивана. — Вы очень любезны, и предел моих желаний — сидеть здесь часами и пить виски. Но мы должны поговорить. Я приехал увидеть вас, потому что у меня для вас чрезвычайные новости. Это касается нас обоих.

— Нас обоих? — переспросила Гретхен, сделав ударение на местоимении. — Пожалуйста, продолжайте, мистер Холкрофт. Я никогда вас раньше не встречала. Я вас не знаю. Каким образом эти новости затрагивают нас обоих?

— Давным-давно наши отцы знали друг друга.

При упоминании слова «отец» женщина стала жестокой:

— У меня нет отца.

— Он у вас был, так же как и у меня, — ответил он, — В Германии, более тридцати лет назад. Ваше имя фон Тибольт. Вы старший ребенок Вильгельма фон Тибольта.

Гретхен глубоко вздохнула и отвернулась.

— Не думаю, что мне захочется слушать вас и дальше.

— Я знаю, как вы себя чувствуете, — ответил Ноэль. — Совсем недавно я чувствовал себя так же. Но вы не правы. Я тоже был не прав.

— Не права? — спросила она и откинула легким движением головы белокурые волосы, спадавшие на щеку. — Вы самонадеянны. Возможно, вы жили не так, как мы. Пожалуйста, не говорите мне, что я не права. Вы не вправе этого делать.

— Разрешите только рассказать мне о том, что я узнал. После того как я закончу, сами примете решение. Вам необходимо все знать. И ваша поддержка тоже необходима.

— Поддержка чего?

Ноэль странно себя чувствовал, будто то, о чем он собирался рассказать, составляло суть его жизни. Для обычного человека правда вполне сошла бы, но Гретхен Бомонт такой не была: раны бередили ее душу. Холкрофту потребуется нечто большее, чем правда, — вся сила убеждения.

— Две недели назад я вылетел в Женеву, чтобы повидаться с банкиром по имени Манфреди...

Он рассказал ей все, не пропустив ни одной мелочи, — ради спасения людей «Вольфшанце». Он говорил просто, иногда увлекался, чувствуя убежденность в своем голосе, собственную ответственность, волнующую боль в груди.

Он выложил ей цифры: семьсот восемьдесят миллионов для людей, переживших катаклизм. Для потомков, испытывающих нужду. Во всем мире. И по два миллиона каждому оставшемуся в живых старшему потомку, если будет установлена их тождественность. Шесть месяцев — возможно больше — потребуется на эту масштабную раздачу денег.

Наконец, он рассказал ей о предсмертном договоре их отцов, ушедших из жизни только после того, как каждая деталь женевского дела была оговорена.

Закончив рассказ, он почувствовал, как пот стекает по лбу.

— Сейчас это касается нас, — сказал он. — И человека в Берлине, сына Кесслера. Нам троим суждено завершить дело, которое они начали.

— Все это звучит слишком неправдоподобно, — спокойно сказала Гретхен. — Но я действительно не понимаю, почему все это должно меня волновать.

Он был поражен ее спокойствием, полной невозмутимостью. Она молча внимала ему почти полтора часа, ей открылись тайны, что должны были потрясти ее до глубины души, но это ее ничуть не взволновало. Ничуть.

— Вы что, ничего не поняли?

— Я поняла одно: вы очень разочарованы, — произнесла Гретхен Бомонт своим мягким певучим голосом. — Но я испытывала подобное состояние в течение почти всей моей жизни, мистер Холкрофт. И все — из-за Вильгельма фон Тибольта. Он для меня — никто.

— Он зналэто, разве вы не понимаете? И пытался как-то компенсировать.

— Деньгами?

— Больше чем деньгами.

Гретхен наклонилась вперед и медленно протянула руку, чтобы коснуться его лба. Длинными пальцами она вытерла капельки пота. Ноэль замер, боясь порвать ту ниточку, что протянулась между ними.

— Вы знаете, что я вторая жена капитана Бомонта? — спросила она.

— Да, я слышал об этом.

— Развод для него оказался очень болезненным. Разумеется, и для меня тоже, но для него гораздо больше. Для него, однако, все кончилось. Для меня — нет.

— Что вы имеете в виду?

— Я самозванка. Пришелец, разрушитель семьи. У него есть работа, он уходит в море. А я живу среди тех, кто остался на берегу. И в обычных-то обстоятельствах жена морского офицера одинока. Но когда тебя подвергают остракизму...

— Вы должны были знать, на что идете.

— Конечно.

— Ну а если вы знали... — Не вдаваясь в суть, он оставил вопрос повисшим в воздухе.

— Почему я вышла замуж за капитана Бомонта? Вы об этом хотели спросить?

Он ни о чемне хотел ее спрашивать! Его не интересовали интимные детали жизни Гретхен Бомонт. Женева — вот все, что ему было нужно. Соглашение и то, что с ним связано. Ему необходимо ее сотрудничество.

— Видимо, это было чисто эмоциональное решение. Обычно именно так люди женятся. Я лишь хотел сказать, что вы могли бы предпринять некоторые шаги, чтобы смягчить напряженность. Вы могли бы жить подальше от морской базы, завести друзей. — Он говорил бессвязно, с трудом и почти с отчаянием. Он хотел одного — разрушить ее раздражающую скрытность.

— Мой вопрос более интересен. Почему я вышла за Бомонта? — Ее голос вновь вознесся и поплыл в воздухе. — Вы правы, решение было эмоциональным. Это вполне очевидно.