Читаем Затмение Сердца полностью

— … если прямо сейчас не сдохнет тут у меня на руках! — в истерике рявкнула мать, и, несмотря на больную спину, подняв на руки свою дочь, вынесла ее наружу на свежий воздух. Аккуратно положив ее в тень под крышу хижины, Арджуна метнулась за ведром с проточной водой, начав брызгать в лицо дочери ледяными каплями, чтобы хоть как-то привести в чувство. Не обращая внимания на продолжающиеся ритуальные танцы выжившей из ума старухи из ее племени и видя перед собой лишь свою дочь без сознания, что продолжала мелко дрожать с закатанными глазами, мать бросилась к плетеному ящику, что стоял снаружи с другой стороны хижины, чтобы извлечь оттуда курительную смесь и длинную палку для «инъекций». После этого она побежала обратно по дороге, чуть не прибив вновь появившуюся в поле ее зрения старую каргу. Не теряя ни секунды, Арджуна, как будто делала это уже до этого много раз, схватила ребенка за подбородок и, зафиксировав коленом ее голову, вставила ей в правую ноздрю конец трубки, куда забила терпкий порошок, после чего, набрав в легкие побольше воздуха, изо всех сил задула смесь в нос своей дочки.

Путешественница ощутила, что мягкий мир, в котором она плавала, мгновенно превратился в тысячи иголок, которые впились в каждую клеточку ее тела, и она мгновенно закашлялась так, будто бы пыталась изрыгнуть наружу свой опухший от боли мозг, что, казалось, уже не защищал никакой череп, и что кто-то посыпал острейшим перцем. Это было самое ужасное состояние, которое только испытывала за свои десять лет существования на этой планете девочка. Вместе с агонизирующим мозгом она ощущала, как будто бы ее живот и кишки насквозь пронзило невидимое копье. Однако даже это было ничего, поскольку так она хотя бы могла понять, что у нее в принципе еще есть тело после того приступа, когда она была…

— Почему ты раньше меня не позвала⁈ — ощетинилась обезумевшая от страха мать на хохочущую шаманку-повитуху ее племени. — А если она так и останется из-за тебя сидячем камнем до конца своих дней⁈ Что тогда…

Сквозь острую боль и крики своей матери девочка пыталась вспомнить, что именно произошло до того, как она потеряла сознание. В ее ум тут же ворвался вечерний эпизод, во время которого она уже было возвращалась домой, когда ощутила, как что-то холодное бежит по ее ноге. Она мгновенно среагировала, одной рукой тут же ударив по своей ляжке, чтобы приструнить наглое насекомое. Подняв руку, она, однако, не обнаружила трупа кровососущего паразита, при том что вся ее ладонь оказалась в крови. Опустив голову ниже, путница все еще не понимая, что же с ней такое происходит, увидела, как вниз по ее обнаженным ногам продолжает струиться кровь, впитываясь в соломенную обувь. Побежав в свою хижину, она, ощущая, как бешено бьется ее сердце, ворвалась внутрь и почти тут же упала от нестерпимой боли, которая скрутила живот. Сжав руками колени, девочка свернулась калачиком, пытаясь унять дрожь, однако все было тщетно. Тремор нарастал, и тогда путница, чувствуя, как ей становится все тяжелее дышать, перевернулась на спину и подняла к лицу свои окровавленные ладони, на которых стали проявляться рисунки, которые засасывали ум путницы все глубже в этот танец причудливых геометрических линий. После чего…

— Я оказалась тут… — заключила девочка вслух. — Но что же происходило между? — хотела была задаться вопросом она, однако вместо возможных догадок уже получила безмолвный ответ, и, чтобы не забыть его, путница вновь опустила свои ладони к коленям. Сжав подол своей одежды, чтобы ее пальцы окрасились в красный, потом перевернувшись набок, она начала рисовать на поверхности своего дома историю о том, чему именно она стала свидетелем в своем видении.

— … тебя за такое выгонят навсегда из нашего племени! Да что там! Я тебя лично сотру в порошок прямо за то, что ты чуть не угробила мою единственную!

Старуха же все не унималась, продолжая гоготать. Однако, когда уже разъяренная мать схватилась за перья на ее одежды, намереваясь не то избить, не то задушить, шаманка начала делать недвусмысленные жесты, указывая куда-то за спину женщины. Та, несмотря на свой праведный гнев, все же испугалась, что ее ребенку порошок мог не помочь. Резко обернувшись, Арджуна тут же замерла, в недоумении наблюдая за тем, как ее дочь своей собственной кровью рисует какие-то символы и картины на их доме так, будто бы она была искуснейшим художником, хотя до этого она никогда в жизни даже и палочкой-то в песке не пыталась ничего изобразить.

Арджуна хотела было тут же броситься к ней, чтобы выяснить, где именно она поранилась, но старая шаманка тут же впилась в ее руку, что матери тут же стало понятно, что эта хрупкая на вид пожилая женщина обладает такой силой, что это она сама при желании может без проблем разделаться с испуганной мамашей.