Периодически мы оба издавали счастливые вздохи, а затем смеялись над собой. К сожалению, я была не в состоянии целоваться, как и он, и вместо этого, мы просто лежали рядом, крепко прижимаясь друг к другу, чувствуя, как тепло наших дел растапливает нашу боль. Богиня, если бы я только могла лежать так вечно. Рука Хантера рассеянно гладила мою спину; наши глаза закрылись, и я обняла его за талию, даже не беспокоясь о том, что рука может онеметь.

«Четверг был таким отвратительным», — пролепетала я ему в грудь, — «Не думаю, что я когда-нибудь переживу это. Не имеет значения, насколько правиль-но я поступила, я всё еще считаю, что предала своего отца. И несмотря на то, ка-ким бы плохим он ни был, в нем было что-то еще, в чем я не сомневалась, что-то хорошее, сохранившееся с давних пор. Эта часть его мне нравилась».

«Я понимаю», — теплое дыхание Хантера пошевелило мои волосы, — «Единственное, что поможет тебе, это время. Дай себе времени. Я обещаю, настанет день, когда это не будет так сильно ранить».

Я чувствовала наворачивающиеся под веками слезы, но не позволила им выбраться на волю. Я устала плакать и страдать. Я хотела лежать здесь в тепле, чувствовать себя в безопасности, ощущать себя любимой.

«Ммм», — промурлыкала я, придвигаясь еще ближе к нему, — «Это так здорово. Я нуждалась в этом».

Но это не продлилось долго — лишь до тех пор, пока мы не почувствовали, что отец Хантера приехал домой. Мы сели, словно все это время разговаривали о погоде. Я уверена, мистера Найэлля это забавляло.

Хантер стал помогать ему занести продукты на кухню. Когда я взглянула на лицо мистера Найэлля, мне показалось, будто он выглядел даже старше и мрачнее, чем обычно, что о чем-то говорило. Однако, когда он взглянул на меня, он искренне кивнул и сказал: «Привет, Морган. Надеюсь, ты чувствуешь себя лучше». Этим он успокоил меня. Может, мне следовало бы написать статью в подростковый журнал о том, как расположить к себе родителей бой-френда. Но сдается мне, большинство девочек не окажутся в моем положении.

«Что там такое, пап?» — спросил Хантер, нагрузившись до предела, — «Весит тону».

«Я подумал, что ты обязан быть настолько же сильным», — ответил мистер Найэлль ехидно, и мои брови приподнялись.

«Я и есть сильный; просто понять не могу, зачем продавать свинцовые грузы в продовольственных магазинах, только и всего».

Их спор продолжался, в то время как они вошли на кухню, и он все еще продолжался, когда она вышли. Я нахмурилась, размышляя. Затем я взглянула на комнатный кактус на окне. Он цвел на прошлой неделе. Сейчас он был мертв. Мое сердце упало, и ощущение холода нахлынуло на меня. О, нет. О, нет. Я вста-ла и подошла к ним, рассматривая вблизи их лица.

«Что, Морган?» — спросил Хантер.

''Я — мы все чувствуем себя ужасно. Вы стали раздражительными. Это растение погибло.'' Я была слишком расстроена чтобы нормально передать смысл, но им потребовалась всего секунда, чтобы все понять.

''О, Богиня'' Хантер выдохнул.

«Конечно», — мистер Найэлль покачал головой, — «Я понимал, что что-то не так — только не мог определить, что именно. Но ты права. Я знаю это».

Хантер выругался словом, которое я никогда не позволяла себе произносить. «Слишком права», — сказал он, — «Темная волна все еще надвигается. Либо Карьян вызвал ее до того, как пришел встретиться с тобой, либо Эмирант продолжает его дело без него».

''Звони Алисе'' мрачно сказал мистер Нэйл.

Переводчики: Aleana, FenixYS, Anna16

Глава 14

Алиса

— Х, лидер Эмиранта, Лондон, 2002

Было ощущение, что каждый раз, когда я выглядывала в окно, на улице становилось все темнее, все более зловеще. Мистер Найэлль включил радио на кухне, и в каждое определенное время мы слышали гнетущие прогнозы погоды о приближении ужасного ранневесеннего шторма, как бы необычно это ни было. Они шутили о том, что Март до сих пор рычит словно лев, ха-ха. Это все казалось нереальным. Как весь мир мог продолжать существовать в привычном порядке, когда я знала, что мой мог закончиться в любую минуту?

Соберись, говорила я себе. Сконцентрируйся. Итак, третий этап заклинания — формирование.