Рик Риордан

Затаившийся Оракул

Хотите проучить бога? Сделайте его человеком.

Аполлон не оправдал надежд отца, и в качестве наказания изгнан из Олимпа в мир смертных.

Слабый и беспомощный, без каких-либо магических сил, он оказывается в Нью-Йорке в теле

обычного подростка (которому, между прочим, четыре тысячи лет).

Именно здесь начнется его игра на выживание, где помимо трудностей жизни, его поджидает

множество врагов – богов, монстров и смертных, – которые только и ждут его осечек.

Аполлону ничего не остается, кроме как бежать в единственное безопасное для него место –

убежище современных полубогов, называемое Лагерем Полукровок.

А как же доверие отца? Его тоже нужно заслужить.

Переведено группой любителей специально для http://vk.com/pj_club. Полное или частичное

копирование запрещено. Уважайте чужой труд.

Музе Каллиопе. Давно задолжал тебе посвящение. Пожалуйста, не бей меня.

Глава 1

Меня бьют в лицо

Если бы смог, дал сдачи

Смертность – это жуть

МЕНЯ ЗОВУТ АПОЛЛОН. Я был богом.

За четыре тысячи шестьсот двенадцать лет своего существования я много чего совершил: наслал

мор на греков при осаждении Трои, благословил Бейба Рута на три хоум-рана в четвёртой игре

Мировой Серии 1926-го, покарал Бритни Спирс на MTV Music Awards в 2007-ом.

Но за всю свою бессмертную жизнь я никогда не совершал аварийную посадку в мусорный бак.

Я даже не понял, как именно это случилось.

Я просто очнулся, падая вниз. Небоскрёбы проносились перед глазами, языки пламени

окутывали мое тело. Я попытался лететь, попытался превратиться в облако или переместиться на

другой конец света - сделать сотню других вещей, которые должны были произойти с

элементарной легкостью, но просто продолжал падать. Я провалился в узкий проём между двумя

строениями и – БАМ!

Есть ли что-то более печальное, чем звук удара бога о груду мусорных пакетов?

Я лежал, стоная от боли, в открытом мусорном контейнере. Ноздри мои обжигал мерзкий запах

протухшей болонской колбасы и использованных памперсов. Я буквально ощущал переломы

своих ребер, пусть это и было невозможно.

Разум мой томился в замешательстве, но одно воспоминание все же всплыло на поверхность –

голос моего отца, Зевса: «ТВОЯ ОШИБКА – ТВОЯ КАРА.»

Тогда я осознал, что произошло со мной. И зарыдал от отчаяния.

Даже для бога поэзии, такого как я, слишком трудно описать то, что я тогда чувствовал.

Как можете вы – простые смертные – понять это? Представьте, что вас нагих обдали из

пожарного шланга на глазах у смеющейся толпы. Представьте, что вас беспомощных,

пристыженных и абсолютно уязвленных, публично и жестоко лишили всего того, что делает вас

собой. Так вот, моё унижение было даже хуже, чем это.

«ТВОЙ ПРОМАХ», звенел у меня в голове голос Зевса.

— Нет! – отчаянно вскрикнул я. – Нет, прошу!

Никто не ответил. По обе стороны от меня ржавые пожарные лестницы зигзагами поднимались к

верхушкам кирпичных стен. Там, высоко надо мной, зимнее небо выглядело серым и

неумолимым.

Я пытался вспомнить детали моего приговора: сказал ли отец, как долго продлится это

наказание? Что я должен сделать, чтобы снова заслужить его благосклонность?

Но память у меня была слишком размыта. Я едва ли мог вспомнить, как выглядит Зевс, и ещё

более смутно представлял, почему он решил сбросить меня на Землю. Я помнил войну с

гигантами. Боги были застигнуты врасплох, растеряны, почти побеждены.

Единственная вещь, которую я знал наверняка: моё наказание было несправедливо. Зевсу надо

было кого-то обвинить и конечно же он выбрал самого прекрасного, самого талантливого, самого

популярного бога в пантеоне – меня.

Я лежал в мусорке, уставившись на маркировку внутренней стороны крышки бака: «ДЛЯ

ПОГРУЗКИ ЗВОНИТЬ 1-555-STENCHY». Я сказал себе, что Зевс передумает. Что он лишь

пытается запугать меня. В любой момент тащит назад на Олимп и отпустит меня,

предварительно сделав выговор.

— Да… – голос мой, однако, звучал пусто и безнадёжно. – Да, так и будет.

Я попытался пошевелиться - хотел стоять на ногах, когда Зевс придёт с извинениями. Ребра у

меня болезненно пульсировали, а желудок сводило. Я схватился за край бака, и умудрился

перевалиться через него, но при падении с треском приземлился прямо на плечо.

— Араггидиии, – заскулил я сквозь боль. – Вставай… Вставай!

Подняться на ноги оказалось не так легко. У меня настолько кружилась голова, что я чуть не

потерял сознание от усилий. Когда подняться все-таки вышло, я огляделся и обнаружил, что

нахожусь в переулке-тупике. Примерно в пятидесяти футах от меня виднелся единственный

возможный выход на грязную улицу с фасадами поручительского офиса и ломбарда. Кажется, я

находился где-то на западном Манхэттене или, может быть, в районе Краун-Хайтс в Бруклине.

Зевс, должно быть, очень зол на меня.

Тогда я принялся осматривать своё новое тело – белый парень-подросток, одет в кроссовки,

синие джинсы и зелёную рубашку-поло. До чего же скучно. Я чувствовал себя больным слабым

и таким… таким смертным.