Читаем Застольная беседа полностью

Прервал письмо, чтобы поужинать. По радио, из сводки новостей, узнал о самоубийстве Луиса Фунеса. Теперь Вы поймете без лишних слов, как я сожалею, что оказался невольным свидетелем эпизода, красноречиво объясняющего смерть, которая удивит других. Не думаю, чтобы среди последних фигурировал наш друг Робироса, несмотря на смех, вызванный, как Вы говорите, моим письмом. Сами видите, что Робироса вполне может быть удовлетворен результатами своей работы, и, пожалуй, ему даже приятно, что есть свидетель, присутствовавший при предпоследнем акте этой трагедии. У всех нас есть свое тщеславие, и быть может, Робироса порой скорбит о том, что большие услуги, оказываемые им нации, скрыты такой глубокой тайной; впрочем, он прекрасно знает, что в этом случае может полностью рассчитывать на наше молчание. Разве самоубийство Фунеса не доказывает должным образом его правоту?

Но ни у Вас, ни у меня нет каких-либо оснований разделять его радость. Мне неведомы вины Фунеса; и напротив, я помню доброго друга, товарища по иным, лучшим, более счастливым временам. Вы сумеете сказать бедной Матильде о том, что я в моем уединении, которого, вероятно, мне не следовало бы нарушать, испытываю перед лицом ее горя.

Буэнос-Айрес, понедельник, 21 июля 1958 года

Сеньору Альберто Рохасу

Довожу до Вашего сведения, что получил письмо от 18 текущего месяца. Извещаю, что в знак траура в связи со смертью моего друга Луиса Фунеса я решил отменить встречу, намеченную на 30-е этого месяца.

Ваш покорный слуга