– Ну, в таком случае, тебе можно только посочувствовать, – без намека на насмешку, парировал он, – потому что я не собираюсь уходить. Маша, не отворачивайся, посмотри на меня, – Юджин сказал это почти ласково, отчего мою грудную клетку мгновенно захватила мелкая дрожь. Но я все равно не повернула голову в его сторону.

– Не хочу.

– Скажи, – после короткой паузы, он продолжил истязать меня. – Почему ты злишься на меня?

– Почему? – и теперь уже я вспылила! И резко посмотрела на него, в эти жестокие, синие глаза. И не смотря на то, что мгновенно мои щеки залились краской, все равно вздернула подбородок и громко заявила ему:

– Ты еще спрашиваешь? А как… Зачем? Зачем ты делаешь все это? Ходишь за мной… И… – запнулась, не зная, как бы завершить фразу, чтобы окончательно не утонуть в своей стыдливой красноте.

– И?

– Делаешь… все это!

Ой, зря я это сказала! Может быть, если бы мой глупый рот промолчал, может быть избежала бы… Хотя, что-то мне подсказывает, что не избежала бы в любом случае. После моего неосторожного замечания, он словно получил какое-то негласное разрешение, и эта махина сорвалась с места, опершись коленом о мою кровать, склонилась надо мной и огромной ладонью захватила мой затылок, притянув его к себе.

– Это? – в последний миг хрипло спросил Ярцев и жестко поцеловал меня прямо в губы! Я вцепилась в ткань дорогой рубашки в районе его могучих плеч. И, вроде бы, хотела оттолкнуть, но в следующую секунду его обжигающий, наглый, беспринципный язык раздвинул мои губы и решительно и одновременно мягко проник в мой рот!

У меня потемнело в глазах… Ярчайшая радуга из разноцветных блесток запестрила в этой тьме, в тот самый момент и в то самое мгновение, когда я позволила ему это сделать с собой.

Мои руки конвульсивно дернулись. Это была слабая попытка сделать вид, что отталкиваю его, но на самом деле, я ответила.

Я ответила ему в этом безумии и коснулась его языка своим!

– Маша… – через мгновение прохрипел Юджин, сжав мою спину в своих ладонях, и еще сильнее набросился на свою сестру, лаская мои губы запретными прикосновениями.

Мои кулаки разжались сами собой и ладони с наслаждением легли на его грудь, как будто выдолбленную неизвестным скульптором из камня. Эта запретная близость, его поцелуй, его рука, скользнувшая под мою майку и только что достигшая холмика моей набухшей от возбуждения груди, его горячее дыхание… Я знала, что этого нельзя было делать. Знала, что это стыдно и запретно. Знала и понимала, что это надо немедленно прекратить. Но не могла. Я не видела и не чувствовала ничего вокруг нас. Кроме него, кроме жара его тела и его безудержного желания, полностью поглотившего маленькую и глупую меня.

Может быть… Может быть, именно поэтому, я вздрогнула и в ужасе оттолкнула его, когда услышала голос Дамарис над собой:

– Ты действительно очень любишь свою сестру, Юджин!

Глава 11

– Это у вас, у русских, принято так горячо обниматься с родственниками?

Дамарис поправила идеально уложенные белые волосы. Ох, девушка была вне себя от ярости. Гречанке впервые в жизни не понравилось то, что она оказалась права. Эти двое весь день вели себя как-то странно, чем несказанно раздражали ее.

Похоже, у их с Андреасом, казалось бы, великолепного плана, все же нашлись слабые места! Давнишние любовники решили разом уладить свои проблемы, когда месяц назад Василиадису удалось случайно познакомиться с тетей русской звезды. Дурочка так обалдела от внимания со стороны красавца-грека, что поверила всем сказкам, которые он ей так активно рассказывал. А уж петь любовные песни и выдумывать прямо на ходу, ее любовник умел непревзойденно.

Как-то утром, он вернулся от своей старухи Светланы, завалился на кровать в квартире, которую они с Дамарис снимали в бедном районе русской столицы, и за которую уже несколько месяцев были должны, и сказал:

– Все! Скоро мы решим наши проблемы! Разом и все!

– О, ты выиграл в рулетку? – обнаженная девушка опустилась рядом на простыни и затянулась дешевой сигаретой. К сожалению, пока у нее не было денег купить себе что-то подороже.

– Лучше! – сверкнул мужчина глазами. – Я нашел тебе мужа!

– Мужа? – поморщилась та. – Но, Андреас, я хочу замуж за тебя, – протянула она капризно и сделала еще одну глубокую затяжку. Дамарис очень любила курить и дома она делала это с удовольствием и без ограничений. Ведь там, у них на родине, в Греции, их с Андреасом родня, от которой они оба сбежали, была против не только ее курения, но и их отношений.