Читаем Зашитые рты (СИ) полностью

Потом были еще какие-то звуки и голоса, но я не обращала на них никакого внимания, полностью погруженная в собственный траур. Внутри было пусто и слишком горько.

Внезапно кто-то схватил меня за руки, вынуждая подняться с пола. Я испуганно дернулась и попыталась вырваться, но почему-то сил не хватило даже на то, чтобы сохранить равновесие. Ноги упрямо отказывались держать мое трясущееся тело в вертикальном положении. Когда я боязливо посмотрела в сторону удерживающего меня упыря, наткнулась взглядом на ледяные глаза Алекса.

В груди заклокотала жгучая ярость.

— Не трогай меня! — я вновь попыталась вырваться, ощутив прилив энергии. — Отпусти! Я ненавижу тебя!

Слезы полились с двойной силой, сопровождаемые громкими всхлипами. Алекс перехватил мои руки и развернул спиной к себе, прижав к груди. Я почувствовала его пальцы на шее, рыскающие в поисках нужной точки. Глаза расширились от накрывшего меня страха.

— Не надо! Не смей этого…

Весь мир резко потух, будто кто-то нажал на кнопку выключателя света, погружаясь в глубокий черный. И я надеялась, что, когда этот кто-то решит вновь включить электричество, я с облегчением пойму, что это был обычный сон.

Вместо положенных нескольких минут отключки, я пребывала без сознания значительно дольше — по меньшей мере, часов восемь. Видимо, виной тому был стресс и подсознательное желание отгородиться от окружающего мира.

Или просто Алекс периодически зажимал мне сонную артерию, вновь и вновь заставляя погружаться в принудительный сон.

Иногда разум выходил-таки из анабиоза, и те моменты запечатлелись в памяти отдельными бессвязными картинками, не желающими складываться в одно полноценное полотно. Тусклый свет уличных фонарей и запах сырой земли. Кейси, катающаяся на папином велосипеде, и бесстрастные лица телохранителей блондина, которых осталось почему-то лишь трое. Холл мэрии с незнакомыми мне людьми и улыбка мамы. Утверждать наверняка, что из них было сновидением, а что — реальностью, я не могла.

Сквозь тонкую кожу век пробивался яркий солнечный свет, заставляя меня недовольно жмуриться и морщить нос. Это экзекуция продолжалась до тех пор, пока я, устав от такой изощренной пытки, не потянулась всем телом и не открыла глаза. А потом удивленно замерла, осматривая незнакомые кремовые обои, широкую раму окна с колыхавшимися занавесками и прикроватную тумбу. До сознания медленно дошло то, что кровать слишком мягкая, чтобы быть моей, а я — слишком убитая горем, чтобы вот так вот валяться в чужой постели и нежиться под солнечными лучами.

Резко села, почувствовав, как сжимается сердце, а по спине пробегает неприятный холодок. Будто вновь окунули забытые на время воспоминания, от которых остро захотелось спрятаться обратно в успокаивающую тишину. Потому что только там получалось поверить в нереальность происходящего.

Вдруг откуда-то из-за стены послышались чужие голоса, заставляя меня вынырнуть из апатичного состояния и принять ужасающую действительность.

Я в доме упырей.

Я судорожно вскочила с постели и оглянулась в поисках укрытия, потому что голоса с каждой секундой становились более отчетливыми и громкими. Помимо окна и тумбочки в комнате была и другая мебель, среди которой я сразу приметила большой шкаф. В два прыжка преодолев расстояние до него, я распахнула одну из дверцей и скрылась внутри, сев среди развешанных вещей. Через мгновенье дверь, ведущая в комнату, распахнулась, а я для верности зажала рот ладонями, не понаслышке знавшая об отличном упырином слухе. Сердце билось где-то в районе горла.

Сначала зашедшие молчали и вообще не издавали какие-либо посторонние звуки, что заставило меня вжаться в заднюю стенку шкафа еще сильнее. А потом знакомый голос сказал:

— Саманта, я знаю, что ты здесь, — слишком близко. — Выходи.

Я зажмурилась и замотала головой. Нет. Нет, отойди!

Дверца шкафа медленно отворилась, но я так и не раскрыла глаза, продолжая прижимать колени к груди и нервно мотать головой. Чужие пальцы коснулись руки, отчего я вздрогнула и разомкнула веки, затравленно вперившись взглядом в лицо Алекса.

— Не прикасайся, — прошипела сквозь зубы, пытаясь вложить во взгляд все, что чувствовала по отношению к нему. Алекс нахмурился и отстранил руку.

— Саманта, пожалуйста, выйди из шкафа.

— Я тебя ненавижу, — проигнорировав его слова, произнесла я.

— Я это уже слышал.

Алекс выпрямился и, слегка нагнувшись, протянул мне руку, на которую я посмотрела с нескрываемой неприязнью. Внутри неприятно затянуло тоской и глухой злостью. Я подняла взгляд на его лицо и прошептала дрожащим голосом:

— Как ты мог?.. Алекс, она ведь любила тебя, считала своим другом, а ты… — последние слова мне произнести не удалось, потратив все силы на сдерживание слез.

— О чем она говорит, Тай?

Я перевела удивленный взгляд на человека, стоявшего за спиной упыря, совершенно забыв о том, что он с кем-то разговаривал. Им оказалась девушка примерно моего возраста с короткими — по плечи — черными волосами, одетая в обычные шорты и белую футболку. Она в нерешительности стояла у двери, странно на меня косясь.