Взяв меня за правую ладонь, он развернул ее знаком вверх и вздохнул.

— Во что же ты впутываешься, Эва?

— Не бойся, пап. Я справлюсь. Мы справимся. Это наше королевство, и мы его никому не отдадим, — я крепко сжала руку отца, а потом вдруг вспомнила, что сегодня меня удивило.

— А я занималась фехтованием?

Король кивнул.

— Да, я нанял учителя из местных мастеров меча. Не скажу, что сделал это охотно, но ты очень настаивала.

— Здорово, это сегодня спасло мне жизнь. — Я не стала говорить отцу, что все было совсем не так. — Я хочу учиться у него дальше. И учиться всему, что мне может так или иначе пригодиться, без оглядки на то, что я — твоя дочь.

— Ты — защитница веры. Все, что тебе будет необходимо, будет исполнено, — Рудольф чуть склонил голову, но я тут же дернула его за рукав, шикнув.

— Прекрати! Я — Эвелин Латисская, твоя дочь. И пока я отпущена богиней в свободное плаванье, по нашей с ней договоренности, я буду, в первую очередь, твоей дочерью, а потом уже — все остальное.

В бастион мы возвращались долго. Город праздновал, люди гуляли на улицах, а я узнала, что магический дар встречается достаточно часто среди обычных людей, просто не имеет особой силы. Наблюдая за всплывающими над крышами домов магическими огоньками, что устремлялись в небо и гасли там, не смея спорить с сиянием звезд, я думала о том, как теперь повернется моя жизнь. Как мне понять, на что я теперь способна, и освоить эти навыки в ближайшее время? Вздохнув, я потрепала везущего меня коня по гриве. Еще одна маленькая радость, которую мама смогла мне обеспечить когда-то. Только повзрослев, я поняла, каких неимоверных усилий ей стоило оплачивать мои походы на ипподром. Она всегда берегла меня, отдавала мне самое лучшее, и я, едва только стала зарабатывать, старалась ответить ей тем же.

«Пожалуйста, Эва, если ты меня слышишь, люби ее так, как она будет любить тебя».

Моя беззвучная мольба растворилась в иссиня-черном ночном небе, усыпанном мерцающим покрывалом огней и звезд, и я всем сердцем надеялась, что моя просьба все же достигнет ушей бывшей принцессы.

Уже во внутреннем дворе бастиона, передавая поводья конюху, я сладко потянулась и поняла, что все же лимит моей бодрости близится к полному исчерпанию. И поскольку звучно зевать во всю ширину рта мне, как принцессе и, обросшей титулами, как пень — грибами, защитнице веры, не положено, а кружки ароматного американо в обозримой близости не планировалось, стоило отправиться спать, отложив все важные разговоры на завтрашнее утро, о чем я отцу и сообщила.

Король пожелал мне добрых снов и сказал, что сам еще поработает в кабинете, а утром будет ждать меня за завтраком в тронном зале.

— Пора бы тебе уже осмотреть владения, дочь, — тихо шепнул мне на прощание отец и отправился к уже ожидающим его на крыльце придворным, что дикими глазами косились на мои голые колени.

Впрочем, там же на крыльце оказалась Мира, что, всплеснув руками, окружила меня вихрем своей заботы.

Я даже не заметила, как оказалась в своих покоях, раздетая и засунутая в бадью с горячей водой и благоухающей лавандой пеной. Мое тело отозвалось блаженным стоном и я, откинув голову на край бадьи, прикрыла глаза, позволяя причитающей Мире мыть мне измазанные пеплом волосы. Потом так же покорно я встала, вяло сопротивляясь обтиранию полотенцем и порываясь сделать это сама. На меня натянули ночную рубашку, служанка сноровисто заплела подсушенные полотенцем волосы в длинную и еще чуть тяжелую от влаги косу и властной рукой отправила меня спать.

Уже обнимая подушку и проваливаясь в зыбкий мир снов, я услышала едва различимый голос. Свой голос, сказавший лишь одно слово, и уснула со счастливой улыбкой на губах.

Эвелин меня услышала. Теперь я была в этом точно уверена.

5. Глава о тяжести даров

Я никогда не летала во сне до сегодняшней ночи. Мне снился удивительный сон, словно бы я — птица, ясноокая и быстрокрылая. Я стремительно разрезала мощными крыльями воздух на высотах, недоступных человеку, созерцая мир под собой через разрывы облаков, любуясь им. И чувствуя свою власть над ним.

Проснувшись, я смотрела в укрытый полумраком потолок, пытаясь понять себя и свои чувства. Власть над миром? Очень смешно. Скорее тут мир владеет мной, причем — как хочет и во всех позах, а Светозарная — лучший тому пример.

Перевернувшись, я сжала пальцами подушку, утыкаясь в нее лицом и вдыхая передавшийся ей от моих волос запах лаванды.