Читаем Защитник Отечества полностью

Я подошёл поближе, посмотрел ему в глаза. Ничего, никакого раскаяния – только страх. Я занёс саблю для удара и увидел, что глаза Авдея метнулись за мою спину, увидел в них искорку надежды. Я мгновенно присел и с разворота выкинул саблю вперёд. Холоп! Я заматерился. Холоп решил спасти хозяина, слез с телеги, вытащил у убитого воина меч из ножен и, пока я говорил с Авдеем, подобрался сзади и занёс меч для удара.

Но я саблей его опередил – лезвие уже было у него в животе, но и меч летел вперёд. Коли я не наклонился бы, лежать мне с располовиненной головой. Однако меч во что-то тупо ударился, на меня брызнуло тёплой кровью, кольнуло в бок. Падая, я обернулся. Слуга мечом угодил в левое плечо Авдея, разрубив его чуть ли не до пояса. А что же меня кольнуло в бок? Я дотянулся до правого бока и почти у подмышки нащупал рукоять ножа. Авдей! Стоило мне повернуться к нему спиной, как он воткнул мне нож в бок. Повезло. Если бы стоял, получил двойной удар – мечом от холопа и ножом от Авдея. Я попытался выдернуть нож, охнул от боли и потерял сознание.

Сколько я пролежал, неизвестно. Когда очнулся, было ещё светло, но солнце клонилось к западу. Встал. Как ни странно, мне это удалось. Во всём теле слабость, качает, как пьяного, болит голова. Голова-то почему болит, меня же не по голове ударили.

Я огляделся. Где убитые воины, где Авдей, где лошади? Я стоял рядом с деревом, недалеко лежал заглохший «Харлей-Девидсон». Чертовщина какая-то. Ощупал себя – никакого ножа в правом боку, на мне кожаная косуха, порванные слегка на бедре джинсы. Где Новгород, где Дарья, где сабля моя? Я что, опять вернулся в своё время? Ни хрена себе, скажи кому – подумают, – белая горячка. Ощупал голову – да вот же шишка от кистеня, коим меня воин ударил. Я чуть не засмеялся. Было, было! Я не сошёл с ума, и всё, что со мной случилось – не галлюцинации.

Поднял мотоцикл, сел в седло, включил нейтраль и завёл мотоцикл. Басовитое тарахтение мотора вселило уверенность, я развернулся и поехал на дачу к друзьям. Ну его, эту Москву, найдут ещё кого-нибудь. Я был переполнен эмоциями, хотелось всё это обсудить с Женькой. И одновременно я боялся – скажет, что упал, ударился головой, что мне всё это пригрезилось.

Вот и дача. Друзья продолжают застолье, как будто ничего и не произошло.

– Ты так быстро? Или случилось чего?

– Случилось: на повороте гравий рассыпали, упал, ударился. В Москву решил не ехать. Жень, перезвони в клинику – пусть кого другого найдут, а я отлежусь.

Юлька подбежала ко мне, ощупала голову.

– Ого, у тебя здесь шишка, надо лёд приложить.

Я подошёл к зеркалу. Прямо как у Битлов: «Ну а мы с такими рожами возьмём да и припрёмся к Эллис».

Шишку почти не видно, на скуле небольшая ссадина, щетиной не оброс. А где же моя борода, коей я обзавёлся в том времени? Чудеса, да и только.

Почти одновременно подошли Женька – позвонил, всё в порядке – и Юля с целлофановым пакетом со льдом. Я приложил лёд к шишке – ого, холодно. Уселся в дачное кресло, девчонки ушли поболтать.

– Женя, со мной странная вещь случилась.

– Упал с мотоцикла? Чего же тут странного, со всяким такое быть может.

– Да нет, падать я и раньше ухитрялся.

И я очень коротко, сжато, за десять минут пересказал основные события. Женька посмотрел на меня скептически.

– Юр, выпей немного, полежи, отдохни – всё пройдёт, это от удара.

– Я и сам сначала так подумал, но уж очень реально.

– Не рассказывай об этом никому – даже девчонкам. Им, пожалуй, в первую очередь, иначе всем разнесут. А какие-нибудь доказательства у тебя есть?

Какие у меня могут быть доказательства? Сабли со мной нет, одежда моя же. Я взял со стола два ножа – длинный, с волнистой заточкой – для хлеба, и коротенький, метнул их в бревно дачи, всадив рядом друг с другом.

– Ножи ты кидаешь здорово, но это не доказательство.

Я приуныл. Неужели Дарья, Авдей, мои бойцы – это всё плод моего воображения? Продукт удара головой? Жалко, всё это было так реально. С другой стороны – я прожил два с небольшим года там, а здесь прошло несколько минут, может – полчаса. Не стыкуется.

Я задрал левую штанину и чуть не завопил – есть шрам, свежий, ещё розовый – от удара секирой резвого опричника у дома Дарьи. Стало быть – было! Но Женьке доказывать бесполезно – скажет, что шрам у меня и раньше был. И стоит ли кому что-нибудь доказывать?

Но одна мысль всё-таки засела в голове – клад! Я же помню место, камень. Если найду, то всё было со мной в реальности. Собственно, не ради самого клада, тех монет, что там хранились, а для подтверждения, что был я в далёком времени. Наверное, так и следовало поступить – не оповещая никого, даже друга Женьку, найти клад и предъявить в качестве доказательства.

Решив так, я успокоился, и мы отлично провели вечер. Я попрощался с Женькой, отвёз Юлю в Москву. На прощание она сказала: – Ты какой-то странный сегодня, как будто в себя погружен, как будто ты не здесь, не со мной. – Девочка даже не подозревала, насколько она права. Чмокнув меня, пообещала звонить и скрылась в подъезде.