ЗАСЕЯННЫЕ ЗВЕЗДЫ

Сборник фантастических романов

Джеймс Блиш

ЗАСЕЯННЫЕ ЗВЕЗДЫ

КНИГА ПЕРВАЯ ПРОГРАММА «СЕМЯ»

1

Двигатели корабля загудели вновь, но Свени не заметил перемены. Когда из настенного динамика донесся голос Майклджона, Свени все еще лежал, пристегнутый к койке, упиваясь безмятежным спокойствием, какого никогда не испытывал раньше и какое, вероятно, не смог бы описать даже самому себе. Хотя пульс не пропал, во всем остальном он мало отличался от мертвого. Понадобилось несколько минут, чтобы он отозвался на призыв капитана:

— Свени, ты меня слышишь? У тебя… все в порядке?

Эта запинка заставила Свени усмехнуться. С точки зрения Майклджона и прочих непосвященных, Свени совсем не был в порядке. В сущности, он был мертв. Не зря же его поместили в, изолированную кабину с отдельным воздушным шлюзом для выхода из корабля. Да и тон Майклджона — таким тоном не обращаются к человеку, а только к существу, которое нужно держать в особом, надежно запертом помещении, скорее защищающем Вселенную от его содержимого, чем наоборот.

— Конечно, я в норме, — отозвался Свени, отстегивая ремень и садясь на койке. Он проверил показания термометра: все те же 90 градусов выше нуля — средняя температура на поверхности Ганимеда, третьего спутника Юпитера. — Просто задремал. Что случилось?

— Вывожу корабль на орбиту. Сейчас мы примерно в тысяче миль от Ганимеда. Я подумал, не захочешь ли ты взглянуть на него.

— Еще бы. Спасибо, Майки.

— Да… — донеслось из динамика, — потом нам нужно будет поговорить.

Свени ухватился за поручень и ловко подтянулся прямо к крохотному иллюминатору — единственному в каюте. Для существа, чей организм с самого рождения приспособлен лишь к одной шестой гравитации Земли, невесомость была допустимой крайностью, ведь и сам он был допустимой крайностью.

Свени выглянул наружу без особого интереса: он в точности знал, что ему предстоит увидеть, по фотографиям, картам и телезаписям. Сколько раз дома, на Луне, и еще на Марсе он наблюдал в телескоп это огромное овальное пятно — Трезубец Нептуна. Так его назвали первые исследователи пространства вокруг Юпитера, потому что на старой карте Хови оно обозначено греческой буквой «пси». Имя выбрали удачно: выяснилось, что это глубокое море, расширяющееся к востоку, где оно занимает пространство от 120 до 165 градуса долготы и от 10 до 36 градуса северной широты. Конечно, если можно назвать морем толщи льда каменной твердости, покрытого трехметровым слоем минеральной пыли.

К востоку от Трезубца до самого полюса тянется Впадина — сотрясаемая обвалами долина, которая переползает через полюс в другое полушарие и становится все шире, по мере того как спускается ниже, к югу. (Ниже — потому, что для пилотов и астрономов «верх» там, где север). Ни на одной другой планете нет ничего подобного. Хотя из космоса, если подходить к Ганимеду по сто восьмидесятому меридиану, она напоминает Большой Сырт на Марсе. Однако это обманчивое сходство. Большой Сырт — самая приятная местность на Марсе, а Впадина — она и есть Впадина.

На восточной границе этого грандиозного каменного шрама вздыбилась безымянная гора высотой в три километра. На карте Хови она отмечена буквой «пи». Ее легко можно различить с Луны в хороший телескоп. Когда через долготу Впадины проходила линия терминатора, вершина горы сверкала в темноте, как маленькая звезда.

От подошвы горы к Впадине отходило полкообразное плоскогорье, почти отвесно обрывавшееся, — удивительное явление в мире, где не встретишь других феноменов тектонической складчатости. На этой полке и обитали адаптанты.

Свени довольно долго смотрел вниз на вершину, сверкающую под солнечными лучами. Странно — почему он ничего не испытывает? Ни волнения в предчувствии встречи с себе подобными, ни тревоги, ни даже страха. После двухмесячного затворничества в каюте-барокамере должна казаться благом любая перемена обстановки, а он по-прежнему был погружен в безмятежное спокойствие. И лишь гора вызвала у него мимолетное любопытство, гора, обозначенная буквой «пи» на карте Хови. Свени перевел взгляд на Юпитер. Дико расцвеченный чудовищной величины шар висел в каких-то шестистах тысячах миль от него. Живописно, но что ему до того?

— Майки? — позвал он, заставив себя снова посмотреть на Впадину.

— Я тут, Свени. Как тебе вид?

— Похоже на рельефную карту. Ничего особенного. Где вы меня высадите?

— Думаю, особого выбора у нас нет, — голос Майклджона зазвучал увереннее. — Только на большое плато, больше некуда. Хови обозначил его «эйч».

Свени с легким отвращением осмотрел темный овал. Ни одного укрытия — как в центре моря Кризисов на Луне. Он поделился опасениями с собеседником.

— Ничего не поделаешь, — спокойно ответил Майклджон.