— Это богиня Умайя — древнейшее женское божество тюркских и монгольских народов. Умай — особо высокочтимое земное божество, доброжелательное, — влез в разговор торговец.

Сначала Караконжул рассвирепел от тупости урусов, на потом на его лице появилась мерзкая улыбка, промелькнувшая буквально на долю секунды, и оставшаяся не замеченной молодыми людьми.

Девушка подошла к парню взяв его за руку, прижалась щекой к его плечу. Он обернулся к ней и твёрдо сказал: — Карабела.

Ксюша сначала обиженно надула губки, а потом вспомнила что этот способ на великана никак не действует, только заставляет его ещё больше улыбаться, махнула разрешающе тонкой ручкой с хорошим маникюром.

— Бери свою железяку, надеюсь Илье понравится.

— Заверните красиво, — попросил продавца Буслаев.

Молодая пара ушла с базара довольно приобретёнными покупками. Унося кроме разных сувениров, карабелу в длинной подарочной упаковке, завернутую в старинный пергамент и нарисованной на нем карте с изображением реки Хар.

Хозяин старинной лавки, остался злым. Он выполнил приказ подтверждённый владыкой Ужасным и Могучим Эрлик-ханом. Между тем за такой пергамент и информацию на нем, платить надлежит не какими-то долларами и даже не золотом. Платить желательно частью души или вечным рабством силам не подвластным человеческому разуму. Многие отдали жизнь за обладание такой информацией.

Торговец достал из под прилавка мобильный телефон и набрал номер. На той стороне ему моментально ответили. Его звонка ждали с нетерпением, он это чувствовал.

— Емельян Сергеевич, — с ненавистью Караконжул выплюнул имя собеседника, — мне не удалось продать им манускрипт "Хвоста", зато получилось завернуть в него саблю которую они приобрели и упаковать в подарочную коробку. Дело теперь за вами, карабела и манускрипт имеют историческую ценность.

— Я просил не произносить имён. На таможне проблем не будет, все учтено.

Звонок отбоя прозвучал без всяких слов, с ним просто прекратили разговор, дав понять своё отношение. Будь его воля он оторвал бы головы всем участникам этой сделки, но пока зло зашвырнул телефон в дальний угол магазина, где он ударившись о стену разлетелся на части.

МИРГОРОД. ПЯТЬ ДНЕЙ СПУСТЯ

Гитара умолкла, Илья начал мелодично перебирать струны в месте с тем в голове перебирая песни. Сегодня у него выходной, он с Марией удобно расположились на террасе собственного дома в сплетённых из лозы креслах на мягких подушках.

— Илья у меня чёрные глаза, — томно протянулась девушка.

— Прости, из песни слов не выбросишь, — ответил он протянувшись за стаканом из яблочным соком. Сделал глоток и негромко запел, перебирая струны на гитаре песню своего любимого исполнителя Виктора Цоя. Мария скривила носик, тем не менее промолчала, зная как Илье нравятся его песни.

И сразу же перешёл на следующую, смотря в глаза девушке:

Рядом почти над ухом прозвучал гром:

— Кто тут грустит, потерял, аппетит и не хочет со мной пить вино. А девушку мы сейчас вылечим подарками.

За спиной у Ильи стоял Василий из Ксюшей и вовсю улыбались.

— Не загнулся без меня на работе, Василиса звонила говорила аврал, ты всех нарушителей сам поймать не можешь, — спросил Василий.

Пока девушки обнимались, целовались, потом Мария разворачивала принесенные ей подарки, парни подали друг другу руки и похлопали по плечам. Быстро организовав фужеры распечатали принесенное друзьями вино и выпили за прошедший отпуск пришедших.

Мария с Ксюшей что-то щебетали о своём, вторая первой рассказывала про море, пляж, и разные виды отдыха, шопинг. Буслаев достал бутылку литровую ирландского виски и водрузил её на стол.

— Вот нам напиток, не будем у девушек компот отбирать, — показал на вино.