Читаем Зарождение полностью

— Не сейчас, — оборвал его Тим, и поспешил к лестнице на минус первый этаж. Гиленсон, покрутив головой в безуспешных поисках урны, поставил стаканчик на стол дежурного, не оборачиваясь на возмущенный крик за спиной, поспешил его догонять.

Тим заглянул в операционную.

— Мария Антоновна, на минуту!

Мария вышла в коридор, и Тим, взяв ее под локоть, отвел немного в сторону от Александра Моисеевича и принялся приглушенным голосом что-то очень быстро говорить ей. Ее брови дрогнули, глаза расширились, губы упрямо сжались, а он все говорил и говорил, пока Мария не начала протестовать.

— Послушайте, это просто невозможно! — воскликнула она, в отличие от Тима, не обращая внимания на присутствие бывшего мужа. — Я уже говорила вам: она не транспортабельна! Хотите все испортить — тогда конечно, эвакуируйте ее, перевозите в безопасное место, и, вообще, делайте, что угодно. Но имейте в виду, что это то же самое, что подвергнуть ее эвтаназии! Вы действительно хотите лишиться Жданы?! Хотите рискнуть? Интересно, что скажет на это ваше руководство?

Она вырвала свой локоть у Тима из рук и с ненавистью уставилась на него змеиным взглядом. О, Александр Моисеевич прекрасно знал этот ее взгляд.

— Может быть, вы хотя бы попытаетесь продумать варианты? — с явным раздражением ответил Тим.

— Я не готова продумывать варианты того, как уничтожить проект, которому я посвятила всю свою жизнь! И, к слову, вы понимаете, что повторить его ближайшие лет пятнадцать мы просто не сможем?

Гиленсон нахмурился, внимательно вслушиваясь в слова.

— Вы просто не понимаете, о каких масштабах идет речь! — перешел на крик Тим.

— Это что, первый террористический акт в Москве? Я вас умоляю! А вот живой искусственный интеллект, настоящий, личностный, а не набор алгоритмов вашего пресловутого ИИ — он первый, единственный, и он лежит сейчас в операционной, а вы хотите его уничтожить?! Я вам не позволю! — сверкала глазами Мария.

— Что?.. — еле слышно прошептал Гиленсон.

— Uno сейчас атакует город, и вы находитесь под ударом! Я хочу сберечь Ждану, а не уничтожить ее!

— Тогда делайте свою работу — защитите ее! — взвизгнула Мария. — А мне позвольте делать свою!

— Ваша работа заключается в том, чтобы следовать указаниям службы контроля общественной безопасности! — прорычал Тим. — Она — наше оружие, наша собственность, и поэтому сейчас вы закроете свой рот, пойдете в кабинет и быстренько набросаете наименее травматичную схему транспортировки Жданы, и когда она мне понадобится — если вдруг она понадобится — вы мне ее предоставите! Все ясно?! — угрожающе прикрикнул на нее Тим. — Выполнять приказ. Немедленно!

— Она — моя дочь! — воскликнула Мария дрогнувшим голосом, отступая под натиском Тима. — Она...

Ее фразу прервал Гиленсон. Он стремительно подошел к ней, резким движением повернул к себе и с силой ударил ее наотмашь по лицу. Впервые в жизни Александр Моисеевич поднял руку на женщину.

Мария вскрикнула, покачнулась и упала. Тим умолк. Стало слышно, как шумно и быстро дышит покрывшийся пунцовыми пятнами Гиленсон, как гудят приборы за дверью операционной.

— Тварь... Какая же ты тварь! И она — не твой ребенок! Потому что ты — не мать! Ты...

Его губы задрожали, глаза покраснели и увлажнились. Задыхаясь от собственного бессилия, он стремительно вошел в операционную.

Присев на свое место рядом со столом, на котором лежала Ждана, Александр Моисеевич прижался лбом к белоснежным простыням возле ее руки, и беззвучно расплакался.

***

Рассвет занимался неохотно.

Под утро город укрыли плотные серые тучи, и поэтому небо просто понемногу светлело, делая заметными те детали, что ночью было не разглядеть. Кое-где все еще дымили очаги пожаров, до которых так и не смогли добраться, чтобы потушить. Черные пятна сажи уродовали глянцево-праздничные высотки. Кое-где валялись остовы автомобилей, сдвинутые на газоны или брошенные прямо посреди дороги. На тротуарах валялись осколки стекол и разбившиеся полицейские дроны. Пахло гарью и паленой резиной.

Uno перегородил авариями и заторами доступ транспорта к площади, и продолжал контролировать ее изолированность от полиции и военных. А на площади во всеоружии собрались его бойцы: тысячи человек, в основном — молодые мужчины. Как оказалось, они все были поделены на три группы, и в каждой имелись свои командиры. Первая группа примерно час назад ушла заниматься серверной, которая понадобилась Uno для того, чтобы подключиться к автономным камерам на территории учреждения. Остальные ждали отмашки.

Рэм сидел сверху на постаменте, на вершине которого раньше стоял Есенин. Пока работали голограммы, поэт улыбался и иногда приветливо махал рукой, иногда присаживался на камень и читал книгу. С линзами дополнительно реальности постамент вообще превращался в холм, а на площадке вокруг памятника круглый год шелестели листвой березки.