Читаем Зарождение полностью

Костя, пожелтевший и сморщенный от табака, ранинга и витадробсов, а может и еще чего-нибудь потяжелее, принялся объяснять Рэму расстановку:

— Готов? Так, давай еще раз: сначала ты у нас будто бы идешь по карнизу дома. Смотришь только вверх и вдоль стены, иначе будет видно, что ты в метре от земли. Потом впрыгиваешь в окно. Гремит взрыв. Чтобы тебя не накрыло ударной волной... Эй, ты слушаешь?

— Отойди, — хмуро ответил Рэм, застегивая верхнюю пуговицу. — Работаем.

Костя удивленно уставился на него.

— В смысле, работаем? Катя что, укол тебе уже сделала? Ты помнишь, что по сюжету ты должен быть злой, как бешеная собака?..

— Ты меня роли учить будешь? — хмуро поинтересовался Рэм. — Сказал же: работаем! Мне нужно сделать все быстро и с первого раза, поэтому не мешай!

Костя аж рот открыл.

— Эй, ты не сделаешь весь проход за один раз! У тебя отходняк после каждой инъекции будет минут тридцать!

— А я без инъекций. Поверь, адреналина и злости мне сейчас хватает и без допинга, — Рэм обернулся к смотровой вышке, махнул рукой и вышел на старт.

— Переделывать придется! — крикнул ему в спину Костя.

Рэм не ответил.

Отработав весь маршрут за один заход, Рэм стащил китель, сунул его в руки удивленной Катеньки и почти бегом направился в гримерку.

— Что сказал Антон Сергеевич? — услышал он за спиной вопрос Кости.

— Он очень доволен, — проговорила Катя. — Сказал, фантастичное напряжение! И это без стимуляторов! Все-таки он гений...

Рэм надевал брюки, когда к нему заглянуло Тимо, его гример-унисекс маскулинного типа.

— Прости пожалуйста...

— Что еще? — огрызнулся Рэм.

— Я хотело спросить... — робко проговорило Тимо, пряча глаза. — Понимаю, что не мое дело, но я видело твое последнее видео... Зачем ты так с той девушкой? Даже если она что-то тебе сделала, мне все равно жалко бедняжку...

Рэм сверкнул глазами, застегнул молнию и повернулся к Тимо.

— То есть ты считаешь меня мудаком, способным запостить такое видео, да?! То есть, по-твоему, я последняя мразь?! Мщу девчонкам, с которыми сплю, выставляя их в общий доступ?

Тимо испугалось такого натиска. У него задрожали кукольные ресницы, тонкими пальцами оно прикрыло пухлый рот.

— Я... Я, наверное, что-то не так понимаю...

— Да нихрена ты не понимаешь! — рявкнул Рэм. — Поэтому лучше не лезь под горячую руку со своими упреками!

Тимо исчезло, обиженно закусив губу, а Рэм принялся остервенело оттирать лицо от грима большими пуховками, смоченными в очищающем лосьоне.

И в этот момент к нему зашел Николай Ильич, режиссер, высокий, статный мужчина лет сорока пяти.

— Оу, а ты куда так торопишься? — удивленно пробасил он. — Мы вообще тут посовещались и решили, что, раз ты в ударе, может махнем еще сцену с погоней?

Рэм отрицательно замотал головой.

— Не могу, Ильич. Прости, не могу. Скажи большому боссу, что у меня жар, понос, нервный срыв — что угодно, но больше я сегодня работать не могу.

У Николая Ильича брови удивленно поползли вверх.

— Парень, с тобой все нормально? Помощь не нужна?

Рэм закрыл глаза, вздохнул, упершись разгоряченным лбом в зеркальную стену гримерки.

— У меня все плохо, Ильич. Я в жопе. Кто-то взломал мой аккаунт, сделал личное видео интимного характера с функцией полного погружения и выложил в сеть. И сейчас я себя чувствую последним куском дерьма.

Николай Ильич присвистнул.

— Вот это поворот! За нелицензионное порно тебя как минимум оштрафуют...

— Вот этот момент меня волнует меньше всего.

— А еще могут оштрафовать и само агентство... Так что обязательно обратись в полицию... Ну типа ты жертва и никаких противозаконных намерений не имел. А то у нас не любят лишних сложностей, сам понимаешь.

Рэм усмехнулся.

— Ясное дело. Никто не любит проблемных сотрудников. Так что я полетел — мне есть чем заняться. Прикроешь?

Николай Ильич понимающе кивнул.

— Слушай, гений, у меня в полиции есть один хороший знакомый, толковый, порядочный мужик старой закалки. Скинуть контакты?

— Было бы отлично, спасибо! Ладно, я сбежал.

Рэм пожал Николаю Ильичу руку и поспешил к выходу.

Солнце спряталось за плотное покрывало тяжелых серых туч. В воздухе запахло дождем. Ветер стих, и многочисленные трубы производственного района апокалиптически дымили почти строго вверх. Позади старых корпусов из красного кирпича, построенных еще веке в двадцатом, виднелись новые высотки, пестрые и асимметричные, а чуть дальше полигона киноагентства выглядывал парк воздушных такси, похожий на небольшой аэродром. Одни машины возвращались с заказа домой, другие — напротив, вылетали по запросу, и это неспешное движение в обе стороны делали стоянку похожей на замедленный улей: одни пчелы улетают, другие уже возвращаются с работы.

На небольшой парковке напротив киноагентства стояло всего пять автомобилей. Под дворником автомобиля Рэма блестела глянцевая открытка в форме сердца. Рэм вытащил ее и, не читая, бросил на полочку над панелью приборов, сел в машину и еще раз попробовал связаться с Лизой, но опять безуспешно.

Маршрут до дома Лизы по расчетам автопилота занимал около двух часов.